Юнкер

1967 год. Мир, которым правит магия аристократов. Где рок-н-ролл звучит даже во дворце ее Императорского величества, а отечественные «Волги» успешно сражаются на ночных улицах с американскими «Понтиаками».Очередная бешеная гонка по Санкт-Петербургу заканчивается трагедией. Врачи и целители, уже приговорившие юного князя Горчакова к смерти, списывают чудесное спасение на внезапно проснувшийся Дар. Но даже родовая магия не в силах объяснить, почему у парня полностью изменились привычки и вкусы… И откуда берутся странные сны о местах, в которых ему еще не приходилось бывать.

Лена не ответила — во всяком случае, словами. Негромко фыркнула, заерзала, убрала под одеяло умопомрачительную ножку — и отвернулась. Наверняка ей было жарко — солнце уже как следует нагрело крышу прямо над ее крохотной квартиркой, да и ночка выдалась… горячей.

И все-таки госпожа репортер старательно пряталась.

— Проснулась, — утвердительно повторил я, пристраиваясь на край кровати. — Доброе утро.

Из-под одеяла послышалось что-то среднее между ворчанием и… мяуканьем?

— Не понимаю по-кошачьи. — Я улыбнулся и опустил ладонь туда, где под толстой тканью по идее должна была находиться попа. — Потрудитесь объяснить, сударыня.

— Между прочим, я на тебя еще немного сержусь. — Лена высунула из-под одеяла кончик носа. — Вот!

Важное замечание. И, главное, своевременное.

— Лен, ну ты же должна понимать, — вздохнул я. — У меня вообще-то брата убили!

— Да я не про тогда… — Лена вылезла примерно по шею.

И с себя, и с меня. Как она, в общем, и сделала.

— Ну, не то, чтобы должна-а-а… — протянул я, забираясь рукой под одеяло. — Будем считать, что мы оба соскучились.

— Ничего не знаю! — Лена смешно дернула ногой и попыталась отползти к стенке. — Ваше сиятельство — негодяй. Соблазнили бедную девушку…

Дальше я слушать не стал — схватил покрепче и одним движением сдернул с бедной девушки одеяло.

— Нет. Бесполезно. — Лена обвила меня руками и мягко ткнулась губами куда-то под ухо. — Кажется, я не могу на тебя сердиться… представляешь?

— Охотно. — Я пристроил ладони на тонкую талию. — Я больше так не буду.

— Что значит — не буду?!

Лена повалила меня на кровать. Я, разумеется, не сопротивлялся.