Сто удач и одно невезение

Р–РёР·нь Зиночки Ковальчук, если исключить личный аспект, в общем сложилась удачно. Еще РєСЂРѕС…РѕР№, благодаря стойкости и отваге, она обуздала стихию под названием лучшая подруга Ритуля, которая владела катастрофической особенностью сокрушать близстоящих людей, предметы и С'.д. по порядку. С возрастом дар только совершенствовался. Р

Зинаида в полной мере прочувствовала точность определения: «кромешная тьма». Да потому она и кромешная, что, кроме тьмы этой жуткой, нет ничего – вообще ничего! Первозданная изначальная темень, с которой все началось: взрыв новой звезды, галактики, атомы – жизнь, и которой все закончится – небытие!

И такой же это кромешный ужас! Господи, как с этим предки-то дикие справлялись?! Оказаться в такой чудовищной темнотище, к которой ни глаз человеческий, ни организм ни привыкнуть, ни адаптироваться не могут!!

А еще, что самое поразительное…

Мистическим, сверхъестественным образом проснулись, всколыхнулись все задавленные, уничтоженные за ненадобностью комфортом цивилизации первобытные инстинкты и скрытые резервы организма, обострив мгновенно во сто крат, а может, и поболее, все органы чувств!

Зинаида чувствовала этого мужчину всеми этими самыми пугающе обострившимися инстинктами! И, не видя, ощущала его в метре от себя, на расстоянии вытянутой руки – слышала его дыхание, стук сердца, впитывала запах, чувствовала тепло, исходившее от его кожи даже через одежду, и, как ей казалось, даже мысли его улавливала.

– Вы меня боитесь?　– тихо спросил он, не тревожа голосом темноту.

Она услышала недосказанное, подуманное им: боится ли она его желания, которое чувствовала всей кожей, возможности воспользоваться странной ситуацией, нападения…

– Нет,　– в тон ему тихо ответила Зинуля,　– не вас.

Они помолчали.

Не его! Себя! Она боялась себя, своего странного, необъяснимого желания броситься к этому незнакомому мужику, к нему, в него, позабыв обо всем на свете, боялась желания, от которого, как натянутая струна, звенела кожа на всем теле!

– Я тоже,　– еще тише признался он. Помолчал и пояснил: – Не вас.