Пойманная

Крикет привыкла полагаться только на себя. С двумя работами, чтобы оплатить школу для медсестер, у нее нет времени ни на что, кроме учебы и оплату счетов. Когда трое горячих ковбоев подарили ей памятную ночь, она уверена, что это останется лишь одной ночью.Для Саттона, Арчера и Ли Крикет стала той, кого они упустили. Черт, она была той самой. Навсегда. Когда судьба снова столкнула их, они не остановятся ни перед чем, чтобы завоевать ее.Это третья книга в серии о Ранчо Стила. Если ты любишь горячих ковбоев, то в этой части ты (и Крикет) получишь целых трех.

Они горячи, знают, чего хотят – и ничто не встанет у них на пути.

– У тебя десять минут, – прорычал Шмидт, швырнув мне костюм. – Надень это и выходи обратно. Найди какие-нибудь подходящие туфли.

Он указал на комнату позади меня. Рокотание песни, которая играла в зале, раздавалось сквозь тонкие стены и отдавалось даже в пол. В воздухе витал запах несвежего пива и сигаретного дыма.

Я оглянулась по сторонам, впитывая свою новую реальность.

Комната была маленькой – чуть больше кладовки. Флуоресцентная лампа, ввинченная в потолок, освещала пространство грубым светом. Рядом со мной стояли две стойки для одежды на колесиках; на них висели неглиже и, наверное, самые откровенные наряды в мире. Красное кружево, блестящий металлический ламе, юбки чирлидерш и школьниц, топы, открывающие живот. На полу стояли ряды туфель с каблуком как минимум в четыре дюйма высотой во всех цветах лакированной кожи. Одним своим видом, они будто говорили «возьми меня здесь и сейчас».

Я посмотрела, что Шмидт сунул мне в руки. Наряд медсестры. Белое платье – если его можно так назвать – с короткими рукавами и даже более коротким подолом и застежками-липучками спереди вместо пуговиц. Под него я должна была надеть белый топ-бикини состоящий из двух крошечных треугольников и стринги в таком же стиле – тоже белого цвета, с красным крестом на передней части, как будто моя промежность была центром медицинской помощи.

Мой живот скрутило от мысли о том, чего они от меня ожидали.

Я не могла выйти туда и раздеться! Я не могла даже надеть этот костюм.

– Я не могу этого сделать, – умоляла я. В последний раз. Я делала это последние два часа с того момента, как они забрали меня из моей квартиры.

– У тебя нет выбора, дорогуша.

Шмидту – я предполагала, что это его фамилия, но на деле это было все, что я о нем знала – было лет пятьдесят. Сложен он был словно бочка с виски, к его губе прилипла сигарета.