"Анастасия Шерр
Брошенка
ПРОЛОГ
Семья — вот что у меня на первом месте вот уже много лет. Мои родные, любимые, самые дорогие в мире люди. Так есть и будет всегда. Вернее было, до того самого рокового дня, который перевернул мою устоявшуюся, размеренную и счастливую жизнь с ног на голову. Показал, в какой иллюзии я жила все эти годы, какой глупой и недальновидной была, когда растворилась в муже без остатка, позволив ему считать меня всего лишь удобным приложением к интерьеру. Почти, как мебель. Кресло, которое уже старое и не модное, но выкинуть жалко, потому что к нему привыкла задница.
Я ждала его из армии. Потом ждала, пока он сделает мне предложение. Затем ждала, когда он будет готов к детям. И ни разу ни слова возражения. Я боготворила этого человека, слушала его, открыв рот, как наивная дурочка. Он был моим кумиром.
Четырнадцать лет.
Я подарила ему четырнадцать лет своей жизни.
Абсолютно и безоговорочно посвятила себя семье.
И что в итоге? Располневшая, с розовым киселём вместо мозгов, без работы, полностью зависима от предателя.
Поистине жалкое зрелище. Ненавидел ли меня кто-нибудь больше, чем я сама?
Я так любила его, так боготворила… А теперь тону в вязкой вонючей тине, захлёбываясь его жестокостью и цинизмом. Смогу ли я забыть всё это, если он приползёт на коленях и станет молить о прощении?
глава 1
— Слав, ну ты чего так рано уходишь? Ещё же только семь утра, — я стояла у мужа над душой, пока тот надевал пальто.
— Работы много сегодня. Нужно подготовить один объект к сдаче, документы, сметы и прочую хрень.
Бюрократия, мать её, — взял из моих рук недоеденный бутерброд и, откусив большой кусок, чмокнул меня в щёку. — Вечером не жди, буду поздно.
— Подожди, я же ещё тебе обед приготовила!
— Нинуль, уймись. Я в кафе поем, — щёлкнул меня по носу и скрылся за дверью.
Вздохнула и побежала к окну, чтобы проводить его взглядом, как делала каждое утро. Казалось бы, можно найти занятие и поразумней, в тридцать четыре годика-то, но куда там. Я же помешана на своём муже, как малолетка.
Слава уже у машины взглянул на наши окна, помахал мне рукой — старая добрая традиция.
— Мамуль, а где папа опять? — спросила за завтраком дочь, откусывая от хрустящего тоста.
— Как где, на работе, где же ещё ему быть? — я подвинула тарелку с кашей Кириллу, на что тот недовольно накуксился.
— Фууу! Опять каша! — Яна отзеркалила действие брата, а я закатила глаза.
— Так, не начинайте! Каша полезная. А колбаса, которую вы так любите — гадость.
