Хозяйка аптечной лавки

"Юлия Ханевская

Хозяйка аптечной лавки

Пролог

Я ведь именно такой ее себе представляла.

Высокой, худощавой старушкой в мантии с остроконечным капюшоном. И серебряной косой в руке, конечно же.

– Пришло время, Александра, – заунывно тянет она.

Я не соглашаюсь. И даже доезжаю до реанимации.

Прилипала-Смертушка плывет следом, продолжая настаивать:

– Отжила ты свое в этом мире, горемычная. Ни семьи, ни детей. И родителей нет, никто печалиться не будет.

Рано мне еще крест на себе ставить – упираюсь.

– Будет у тебя еще шанс. Пойдем, – подает мне костлявую руку с длинными ровными пальцами. – Провожу.

Мне и здесь хорошо! Только больно очень… И дышать тяжело.

– Не хочешь? Что ж… Тогда путь один – вечное забвение.

Такой поворот меня тоже не устраивает. Соглашаюсь на другой мир и вкладываю свою призрачную ладонь в ледяные пальцы Смерти. Даже расспросить подробнее не успеваю.

Рывок!

И я уже тут – посреди темного леса в глухую ночь.

Чертыхаясь и собирая больничными тапками кочки, бреду через лес.

– Тебя ждет замечательная жизнь… – бурчу под нос, передразнивая интонацию тетки с косой. – В новом мире, с новыми возможностями… Может, даже с телом в этот раз повезет.

Грубиянка! Нормальное у меня было тело. Мое, родное, верно служившее двадцать шесть лет. Пока досадная случайность не бросила его через дорогу на красный свет. Ну как – случайность… Моя глупая голова, скорее. Замечталась, не дошла до пешеходного перехода – и вот надо мной уже врачи скорой помощи, а за ними – осуждающий взгляд Костлявой.

– Иди по тропе не сворачивая, – слышится далеким отголоском. – Выйдешь к своему дому.

На этом связь прерывается, остается лишь следовать указанию.

Какое-то время на мне джинсы и ярко-розовая футболка, в которых была во время аварии. Но потом они почему-то сменяются больничной рубахой и белыми тапками. А еще спустя пару минут даже эта одежда пропадает. Я бреду по лесу совершенно голая, зябко ежась и растирая холодные плечи незнакомыми руками.

Ладошки меньше, чем мои прежние, пальцы изящнее, но с грязными поломанными ногтями и множеством заживших порезов. Я даже останавливаюсь, вытягивая перед собой руки. Тонкие запястья, почти костлявые.

Словно вынырнув из глубокой воды, делаю судорожный вдох и принимаюсь себя ощупывать, осматривать.

Я болезненно худа! И кожа, покрытая грязью с какой-то зеленой субстанцией – слишком бледная.