Девочка Давида

"Девочка Давида

Амина Асхадова

Часть 1

Глава 1

Жесткие пальцы сжались на моем подбородке. Грубые, шероховатые. Чужие.

Этой ночью я впервые увидела его. Услышала имя своего палача.

— Дава, смотри за девчонкой! Сейчас убежит!

Давид.

Так звали моего палача.

Углы его рта хищно приподнялись. Я увидела белые зубы, а следом — черные, как кромешный ад, глаза.

— От меня не убежит.

В его хриплом голосе — ни капли сомнения.

В моем теле — ни капли сил на борьбу.

Я знала: моя судьба предрешена.

Ночью они прокрались в наш дом.

— Помогите, — взмолилась я, — не трогайте нас. Мы не сделали ничего плохого.

Я глотала гордость и страх, а он едва ли слышал меня. Головорезы звали его Давидом, а я добавляла: Давид Жестокий.

Потому что черные глаза стали вконец беспросветными, а хватка — сильнее.

Убийцы переговаривались между собой и одновременно грабили наш дом. Они пришли сюда не за золотом, но берут его бонусом. Я сразу поняла: за мою семью им заплатили слишком мало.

В их руках сверкали мамины украшения.

Но только не в руках Давида — в них была только я. Он держал меня крепко, будто свою собственность.

А сзади то и дело отпускали грязные шуточки. И Давид смеялся над ними. Смотрел на меня и смеялся.

— Я отомщу, — прошелестели мои губы.

Давид Жестокий не слышал меня.

Все происходило стремительно. Я звала на помощь, но в какой-то момент мой голос охрип.

Раздался выстрел. Не один. Я поняла, что они убили и ее. В доме остались только мы — я и мой единственный палач.

Осталась только я.

— Малая, иди ко мне.

Давид Жестокий. Я прозвала его так. Он не спас мою семью, но избавился от своих друзей.

Зачем?

Почему оставил меня в живых?

Для чего я ему нужна?

— Никто тебя не тронет. Не бойся.

Они напали на мою семью. Они уничтожили нас. Давид не спас никого, хотя я молила его о помощи.

В глазах окончательно потемнело.

А в голове билось только одно: его зовут Давид. И я буду мстить.

Я запомнила все: у него были демонические глаза и рот, из которого вырывался дьявольский смех.

Он оставил меня сиротой и заставил жить дальше.

— Тебя никто не обидит, — обещал он, вытаскивая меня из родительского дома.

Никто.

Кроме него самого.

Глава 2

Давид

Наручники постыло звякнули.

Я поморщился: за пять лет заключения этот звук мне осточертел.

Три, два, один…

Поворот ключа. Руки беспардонно дернули, после чего — наступила долгожданная свобода.

Свобода, черт побери.