Онлайн-библиотека книг
"Элизабет Джордж
Картина без Иосифа
Посвящается Деборе
Я все устроил,
Заботясь о тебе, мое дитя,
— О дочери единственной, любимой!
Ведь ты не знаешь — кто мы и откуда.
Что ведомо тебе?
«Буря»
НОЯБРЬ: ДОЖДЬ
Капуччино. Ответ нового времени на извечную проблему меланхолии. Несколько столовых ложек «эспрессо», горячее молоко с пышной пеной плюс щепотка в общем-то безвкусного шоколадного порошка — и жизнь неожиданно налаживается. Полнейший бред!
Дебора Сент-Джеймс вздохнула. Ее пальцы сжали счет, который аккуратно положила на столик проходившая мимо официантка.
— Боже! — пробормотала она, глядя с явным недоумением на причитавшуюся с нее кругленькую сумму. В квартале отсюда она могла бы заскочить в паб, если бы прислушалась к внутреннему голосу, который твердил: «Зачем это дещевое пижонство, Деб, давай-ка лучше выпьем где-нибудь кружечку «гиннеса». Но нет, она все-таки потащилась сюда, в стильную кофейню при отеле «Савой», — сплошной мрамор-стекло-хром — где всякий, кто заказывает кроме воды еще что-то, должен раскошелиться.
Она приходила в «Савой», чтобы показать свой портфолио продюсеру Ричи Рике. Этот новоявленный гений занимается совершенно новым конгломератом развлечений под названием «Л.А. Саунд/Машин». В Лондон приехал всего на неделю — выбрать фотографа, способного запечатлеть для истории облик Дохляков, пяти участников группы «Дэд Мит» из Лидса, их последний альбом Рика пас всю дорогу, от начала до конца. По его словам, Дебора была «девятым долбаным фотилой», чьи работы он смотрел.
Увы, их беседа закончилась ничем. Оседлав деликатный позолоченный стульчик, Рика прошелся по ее портфолио с таким же интересом и почти такой же быстротой, с какой сдают в казино колоду карт. Снимки Деборы один за другим летели на пол. Она провожала их глазами; ее муж, отец, невестки, друзья, бесчисленные родственники и знакомые, которых она приобрела в результате замужества. Среди них не было ни Стинга, ни Боуи, ни Джорджа Майкла.
К продюсеру она попала по рекомендации знакомого фотографа — его работы тоже не удовлетворили американца.
Впрочем, сейчас Дебору огорчало даже не это, а черно-белый ковер из ее работ на полу. Среди них было сумрачное лицо ее мужа; его глаза — светлосерые, так хорошо сочетающиеся с черными как смоль волосами — казалось, смотрели прямо на нее. Он словно хотел сказать — «вот видишь…».
