"Мария Лунёва
Твой шёпот в Тумане
Пролог
Тяжелый туман стелился под ногами. Ночной мрак слабо освещал молодой месяц, но того света, что проникал на землю через редкие облака, хватало чтобы бредущий по разбитой деревенской дороге человек мог хоть немного ориентироваться в пространстве.
Шатаясь, он кутался в окровавленную старую куртку, подбитую кроличьим мехом, и все еще зажимал рану, хотя кровь в ней уже свернулась. Белеющие пальцы стягивали ворот, пытаясь сохранить ускользающее тепло. Мужчина еще не осознал, что это остывает его тело.
Ноги несли его вперед, и как безумец, придерживаясь за заборы чужих домов, он стремился туда, где его ждут и любят.
Его зрение угасало, и теперь он скорее искал свой дом по запаху. Вишня. Мелкие розовые цветки на высоком раскидистом дереве делали его родное жилище узнаваемым даже ночью. Он вдыхал воздух, пропуская его через нос, и все пытался уловить сладкие нотки, которые бы подсказали ему, что его цель достигнута.
А желал он не многого.
Замутненный разум шептал только одно: «Вернуться к своим девочкам».
Даже умерев, он не мог простить себе того, что оставил дочерей совсем одних и, повинуясь своей последней мысли, своей боли и страху мертвый отец пытался вернуться домой. Туда где за бедным накрытым цветной скатертью столом сидят его красавицы и ждут, поглядывая в окошко.
Томмали наверняка разогревает уже, в какой раз суп на затопленной печи. Лестра по своему обычаю плетет пояски из кожаных лент, а малышка Эмбер… его Эмбер опять болеет.
Мужчина разжал правую руку, в которой все еще был холщовый мешочек. Да. Вернуться домой и принести траву, помогающую справиться с лихорадкой. Дойти и отдать это Томмали. Она запарит ее, напоит Эмбер и болезнь отступит.
Мертвое сердце кольнула острая боль. Оно еще раз встрепенулась в попытке ожить и замерло.
Мужчина остановился и затряс головой. Разум угасал, воспоминания стремительно исчезали, таяли, как утренняя дымка.
Он вернется домой. Он дойдет к своим любимым девочкам. Защитит. Не оставит.
И отец снова пошел вперед, ориентируясь на запах. Ему нужно туда, где витает аромат вишни. Вот впереди очертания родного забора и крыши. Спотыкаясь и заметно шатаясь, он пошел дальше.
Знакомо скрипнула калитка. Свет в окне. Так было заведено: пока кого-то не было дома, свечу на подоконнике не гасили. И огонек светил, указывая путнику, что его ждут и любят.
