Онлайн-библиотека книг
"Глава 1. Когда хочется провалиться под землю
– После этой пары все в актовый зал! – выкрикивает секретарь, без стука распахивая дверь нашей аудитории.
Степенный Вадим Семенович давится очередным экономическим термином и возмущенно начинает:
– Голубушка! Вообще-то у нас тут…
– Срочно! – припечатывает она, а потом обводит нашу группу зловещим взглядом. – Присутствие строго обязательно. Под угрозой исключения.
А потом уходит, не закрыв до конца дверь, и мы слышим, как она кричит уже соседней аудитории «Все в актовый зал после этой пары!»
Наши сразу же начинают в голос обсуждать, какая муха укусила сегодня директора, а я сжимаю под партой дрожащие, влажные от пота ладони и молчу.
Потому что я знаю.
И теперь мне так страшно, как никогда в жизни.
Остаток лекции проходит словно в тумане, а когда я встаю из-за парты, у меня так сильно кружится голова, что я запинаюсь об свои же ноги и едва не падаю.
– Истомина, смотри, куда прешь!
– Прости, – растерянно говорю я своей одногруппнице.
Как же ее зовут? Я не могу вспомнить. В голове ни одной мысли, все перекрывает страх. Первобытный животный страх такой силы, что я буквально не могу дышать.
На ватных ногах иду вслед за всеми в актовый зал и сажусь где-то сбоку, на первое попавшееся место.
Вижу маму: она сидит на первом ряду вместе со всеми преподавателями. Обеспокоенная, как и остальные, но не слишком.
Ей ведь и в голову не приходит, что к этому могу иметь отношение я.
Я машинально оглядываю зал, и мой взгляд спотыкается о Захара Громова, который сидит, развалившись на сиденье, с таким видом, будто это он тут главный.
Просто потому что это Громов. С ним никто не связывается. Даже директор.
Его уже трижды отчисляли и снова восстанавливали, потому что его папа – самый богатый человек в нашем городе, директор «НикельИнвест».
Я немного завидую Громову.
Его маме не приходится работать на нелюбимой работе только для того, чтобы ее ребенка бесплатно взяли в престижный частный колледж. Ему можно никого не бояться, потому что деньги и связи отца решат все проблемы.
А я… а мне сейчас остается только молиться и убеждать себя в том, что все будет хорошо. Потому что доказательств нет, меня никто не видел.
