"Виктория — значит Победа. Серебряной горы хозяйка
Пролог
— Госпожа баронесса, её милость очнулась!
— В самом деле? А почему глаза закрыты?
— Слишком мало сил. Сегодня непременно откроет, вот увидите!
Моего лба касается… ладонь? Да, верно, прохладная ладонь. Легко поглаживает, осторожно массирует лоб и голову дальше кончиками пальцев.
— Да нет же, вам показалось, она же почти не дышит и такая же бледная, как и была!
— Госпожа баронесса, вы целитель? — спрашивает мужчина строго. — Вы что-то знаете о жизненной и магической ауре человека?
— Нет, господин Валеран, я не целитель, — мне кажется, что невидимая госпожа поджимает губы.
— Следовательно, не мешайте мне, — говорит он строго.
И продолжает обследовать мою голову. Как будто раздвигает волосы… стоп, какие волосы?
Волос я лишилась год назад, когда начали интенсивное лечение. Просто вылезли все, и новые росли медленно и неохотно. Поэтому — нет там никаких волос. Что за странные ощущения?
— И что там? Что вы у неё нашли? Она уже две полных недели лежит без движения, что там вообще может быть? — не отстаёт неведомая мне женщина.
Я не понимаю, почему лежу без движения две полных недели, это как-то не бьётся с воспоминаниями.
— Госпожа баронесса, сделайте милость, прекратите болтать, — говорит врач неожиданно сурово.
— Ну, знаете, — из невидимой госпожи баронессы сочится обида, я распознаю её даже на слух.
А почему только на слух? Вдруг получится открыть глаза?
Это неожиданно требует некоторых усилий, а потом я открываю их… и вижу руки, вижу какие-то вычурные кружевные манжеты, бархат рукавов…
— О, вы справились, дорогая госпожа де ла Шуэтт.
С возвращением в мир! — говорит мне врач.
В жизни не видела такого врача, а я их повидала немало, и вообще, и в последние два года-то уж точно. Он одет, как будто сошёл с картины какого-то весьма приличного художника середины восемнадцатого века. Тёмно-синий бархат с умеренной вышивкой, тонкое плетёное кружево, серебряные пуговицы. Ухоженные руки и кольца на пальцах. Лет ему… да как мне, наверное, за сорок.
— Если слышите меня — моргните, — говорит странный врач.
Я усиленно моргаю, у меня получается. Пробую пошевелить ещё чем-нибудь — носом, например, тоже выходит. Разеваю рот, дышу глубоко. Облизываю пересохшие губы. Чуть поворачиваю голову — и вижу женщину.
Она тоже моих лет, и одета не так пышно, как этот непонятный врач. На ней тёмное платье, кружева на манжетах узкие, спереди на лифе шнуровка, по обе стороны от неё немного вышитых цветочков.
