Лейна

Тем более что с растрепанной ветром косой, в своих широких кожаных штанах и льняной рубашке на выпуск я здорово напоминала местный вариант Гавроша, и выглядела ровесницей Лорина.

Устроив коней и заведя телеги с товарами в сарай, поднялись на террасу. Локис приглашающе махнул рукой и скрылся в недрах дома. Мы вошли за ним, на миг ослепнув от перехода в темное помещение со света. Часто моргая, я пыталась приучить глаза к темноте. Слева раздался скрип, и свет от открывающихся ставен проник в помещение. Мы стояли на пороге небольшого уютного зала с полудюжиной крепких столов и барной стойкой с намертво вделанными в нее двумя огромными бочонками.

— Будьте как дома! — дружелюбно предложил наш хозяин.

— А где твоя супруга, старый плут? — полюбопытствовал Тумар.

— На базар ушла, — усмехнулся Локис, — со мной ей скучно — я с ней не спорю, со всем соглашаюсь… и делаю по-своему! Пойду приготовлю вам ужин, а вы пока располагайтесь! Ваши комнаты на третьем этаже, справа, как всегда.

Тумар кивнул и повел нас наверх.

Лорин не выдержал первым:

— Отец, а откуда ты его знаешь?

— Воевали вместе… — глухо отозвался Тумар, — побратимы мы… только двое и осталось.

— Я тоже воевать пойду! Уже скоро! Ты будешь мною гордиться! — заявил Лорин.

— Идиот! — подзатыльник был сдвоенным и на редкость слаженным…

— Извини, — покаялась я, — не говори так, пожалуйста! Война — это горе, и гордиться тут нечем… Прошу тебя, не надо!

А перед глазами стоял Максимка, мальчишка из соседней квартиры, друг детства… безалаберный, веселый оболтус, любитель девчонок и безобидных проказ.

Именно благодаря проказам он и вылетел из института — подшутил над ректором и загремел в армию. А через полгода малообученное пушечное мясо вывезли в Чечню эшелоном. Нет, он выжил, он вернулся с целыми руками и ногами — видно мать отмолила,… но вернулся совсем другой человек… выжженный изнутри… и на следующий день, отмечая его возвращение, поздно ночью в моей квартире, он неумело плакал, впервые за полтора адских года и рассказывал, сухо, короткими рублеными фразами, а потом снова пил, плакал и рассказывал,… правда, тогда плакали мы уже оба…

Наверно, что-то было в моих глазах, потому что Лорин, странно вздрогнул, кивнул и повернулся к отцу:

— Прости, пап, я, наверное, был не прав.

Тумар притянул мальчишку к себе и потрепал по светлым волосам, со странной благодарностью глядя на меня. Ох, до чего же не люблю такие моменты… чувствую себя жутко неловко! Я развернулась и стала подниматься наверх.