Лейна

В следующую секунду откуда-то изнутри поднялась ледяная волна, заставив сердце пропустить удар… ЛЕТНИЙ ЛУГ?! В СЕРЕДИНЕ ОКТЯБРЯ?! Я сошла с ума… Моментально проснулось последнее воспоминание: метро, толчок, удар… и как подтверждение — дикая головная боль. Рука нащупала шишку, величиной с половинку лимона. Осторожно скосив глаза, с отвращением посмотрела на новой куртке масляное пятно… Ну, хоть не слишком заметно на черном… Слабенькое, конечно, утешение! Мда, похоже, я заработала сотрясение мозга. «Было бы что сотрясать», — ехидно отозвался внутренний голос.

«А-а-а… вот и ты проснулся, заноза».

Я облизала сухие губы и стала медленно поворачивать голову в сторону возницы. Солнце светило в лицо. Судя по его положению, было около восьми вечера. Все, что смогла понять — мы едем куда-то в сторону клонящегося к закату солнца. Щуря глаза, попыталась разглядеть темный силуэт возницы. Пожалуй, стоит подать голос… Из пересохшего горла вырвался каркающий хрип… Мужик подскочил. «Да-а… — успел прокомментировать внутренний голос, — с твоими вокальными данными только и знакомиться».

Возница повернулся ко мне лицом, делая странные круги перед грудью левой рукой, сжимая поводья в правой. Блин, похоже, повезло нарваться на какого-то сектанта. «Вряд ли он объяснит, что происходит, где мы и почему сейчас лето», — с неудовольствием подумала я, рассматривая бородатого мужчину лет сорока пяти, в льняной рубашке с косым воротом. Почему-то страха перед ним совершенно не было, хотя по идее я находилась в довольно беспомощном положении. А вот нежданный знакомый рассматривал меня с явной боязнью и недоверием.

— Ташерон тха ке? — осторожно поинтересовался он гулким басом.

— Ни черта не понимаю… — вежливо отозвалась я хриплым шепотом.

Мужик хмыкнул, недоверчиво покосился на грустную меня и протянул пузатую фляжку с водой. ВОДА! Я сделала резкое хватательное движение, от которого заныла многострадальная головушка, и присосалась к горлышку баклажки, как оголодавший вампир.

Втянув в себя последние капли, посмотрела на своего бородатого ангела с искренней признательностью:

— Спасибо! — О! И голос почти нормальный.

— Дане… Тхат рин? Ташерон тха ке? — усмехнулся мой спаситель и снова проявил любопытство.

— Все равно не понимаю… А куда ты меня везешь, Сусанин?

— Ту-мар, — по слогам прогудел возница и для убедительности постучал себя по широкой груди, поразительно напоминая в этот момент самца орангутанга в брачный период.