Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

На луг спустилась, подскакивая и переваливаясь на выбоинах, мотоциклетка с коляской, объехала убитого бойца, остановилась. Привстал с седла немец, поднес к глазам бинокль…

– Сними гада, – прохрипел сержант Зыков. – Все одно сквозь нас смотрит.

Сережа Коваль поднял карабин, примерился.

– Не глупи, – проворчал Сидко. – Порешат нас здесь вмиг. Что смыслу за одного фашиста подыхать?

Красноармейцы стояли по колено в воде, шелестящий рогоз кое-как прикрывал сгрудившуюся кучку, но ведь чесанут по зарослям – вон, германец в коляске уже развернул пулемет, расселся наготове, для удобства сапогом в люльку уперся.

– Рус, сдавайсь! Жив будешь!

Остатки взвода стояли не шевелясь, лишь вода пруда тихо плескалась. Петро не мог поверить, что здесь и убьют. День ясный, по-летнему жаркий, ветлы длинными лапами-ветками ласково покачивают. Ну, с чего умирать?

– Хлопцы, может, поплывем?

– Що, Петька, рыбы тебе больше фашиста нравятся? Не, я уж лучше в землю приноровлюсь – все ж прикопают.

Петро и сам понимал – старшина с тремя красноармейцами переплыть ставок пытался, да на дамбе немцы уже два пулемета поставили.

– Жить нам надо, ребята. С нас еще польза будет, – сказал Сидко. – Лишнее в воду бросайте.

Петро вынимал из подсумков обоймы – булькали в бурую воду, словно подкормку карасям кидал.

– Выходить, оружье кладать! – орал с мотоцикла веселый горластый немец.

Зыков осторожно в воду «ручник» опустил, вдавил сапогом поглубже в ил «сковороду» диска.

– Готовы или що? – Сидко вздохнул и вышел из камыша, широко разводя руки – в одной карабин с надетой на ствол пилоткой, в другой противогазная сумка с имуществом.

Поднимать руки было трудно. Петро понимал, что пулю принять и в воду обличием сунуться – то ни Грабчаку, ни Красной Армии на пользу не пойдет. Но всё одно, не хотели руки подниматься…

– Петька, ты скажи, что ненароком. Нестроевой, к лошадям тебя взяли, – вполголоса наказал Зыков.

Петро бессмысленно кивнул, зачерпнул воды взбаламученной, лицо потное вытер…

Выходили из камыша остатки последнего взвода последнего эскадрона истерзанного полка. Не было уже кавгруппы, не было лошадей и лихого комэска. Всё в огромном котле у Днепра выварилось – целый фронт там сгинул…

…Звякали карабины, в кучу складываемые, шашка уцелевшая туда же легла.