Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

Солнце пригревает, размаривает, но ведь нужно о деле думать.

– То вопрос. Социал, Арсен… так?

– Социал – гут. Арсен… хм…

– Гут, помозгуем. Из мадмуазелей? Машка стерво, но своя. Тетка Мотя, Сарка-иудейка…

– Анни, – ухмыляясь, подсказал француз.

– Що ты смехаешься? – рассердился Петро.

К бережку явился капо в сопровождении Тоньки-киевлянки. Кащец начальственно огляделся, положил на китель топор, начальственно погрозил рыболовам – не подсматривать! Принялись раздеваться, Тонька, повизгивая, полезла в воду.

Петро машинально глянул, замер…

– Що? Богато шлюхости? – поинтересовался Андре.

Грабчак опомнился, перевел взгляд на леску. Осмыслив, спросил:

– Слухай, а ты давно трусы видел?

– Труса? Найн, округ смиливцы и храбривцы.

– Нихт храбрость. Трусы, одежка, фирштейн?

Понятно, с трусами в шталаге напряженно было. Кальсоны еще можно выменять, но трусы… Француз кинул беглый взгляд на купающихся: вода даже в полдень студена, глубоко не вошли, бесстыже стояли по колено, головы себе золой терли.

Тонька для заключенной выглядела ничего, – видать, не врала, что недавно в лагере, мослы из-под кожи еще не так выперли, хотя бледна, как покойница. Кащеченко, как все в шталаге, на воздухе вдоволь наработался – спина коричневая от загара. И ноги смуглые, если на ладонь от колена и пониже смотреть. Повыше бледный.

Андре шепотом выругался.

– Не спеши, приглядимся.

Тонька, игриво взвизгивая, погрузилась, поплыла, голову высоко запрокидывая. Кащец что-то сказал, ответить девка не успела – исчезла.

Капо замер…

Миг тишины, потом вода взбурлила, мелькнула задранная Тонькина нога, что-то широкое, серебристое, похожее на огромный рыбий хвост. Кащец кинулся из воды к берегу…

Петро осознал, что они с французом уже метрах в десяти от кромки воды, и все еще пятятся, правда, удилище в руке осталось. Голый Кащец, с топором в руках, топтался и приседал на песке, всматривался в воду – поверхность озера была спокойна.

– Тут рыбалить с оглядкой треба, – прошептал Грабчак, чувствуя, как сердце колотится где-то под горлом.

Вечер выдался теплым, озеро лежало безмятежно-спокойное, на западе облака розовели. Друзья сопроводили Машку, помогли котел вымыть. На воду поглядывали – Кащец клялся, что водяной на них набросился, но понятно: в водах озера водится рыба типа акулы или вообще крокодил необъяснимый. Набрали котел, вернулись к костру. Сидел «Versuchen», в молчании…

Обе луны уже всплыли в темнеющее небо, но было не так жутко, как давеча.