Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

Бывает же так: только военная форма и самозарядка естественно на человеке выглядит…

Пара «под прикрытием» отрабатывала квартал, бойцы, не высовываясь, со двора прикрывали. Женька выглядывал через забор, нервничал, когда следственная группа из поля зрения скрывалась. Потом пришлось на крышу пристройки перебираться…

Анджей прибежал где-то через час:

– Знашли! Тут крызь дворы обок!

И правда, рядом оказалось. Малозаметную дверь в углу двора сам же догадливый товарищ Земляков «виллисом» и заслонил.

Гида-мобилизианта оставили под присмотром экипажа «шесть-четыре».

Катрин в сдвинутой на затылок кепке покачивалась на гнутом стуле и курила, сосредоточенно стряхивая пепел в фарфоровую вазочку. С кровати доносились сдавленные рыдания: там вниз лицом лежала молодая женщина – судя по округлой корме, не очень пострадавшая от военных лишений.

Старший сержант указала папиросой на ноги в нарядных шерстяных носках:

– Знакомьтесь, пани Ганночка. Для своих – Лозанка. Девушка крайне чуткая, живо соображающая и намеки понимающая с полузвука. Ситуация вкратце такова: клиент обещался быть в ближайшее время. Забрать это хитрозадое сокровище и свои вещички. Насчет красавицы я сомневаюсь – в фатерлянде ей абсолютно нечего делать.

– Именно, – Катрин сунула окурок в вазочку. – Но есть проблемка. Вы двором шли?

Проблема действительно имелась. Штурмбаннфюрер был осторожен, тоже привык с заднего крыльца визиты наносить. Да еще предварительно к соседям заглядывать – через забор обитал пожилой часовщик смутных австро-венгерских корней, вполне сочувствующий национал-социалистическим идеям. Засек старикашка визитеров почти наверняка. Пришлось мудрить.

Первым во двор вышел Василий, подгоняющий Анджея, отягощенного «награбленным». За ними выскочила хозяйка, искренне подвывая, поцеплялась за роскошную подушку – злодей-автоматчик кружевную добычу не отдал. Безутешная Лозанка вернулась в дом. Готовили второй акт.

– …Що ж он такой драный? – красавица Лозанка, шмыгая носом, втиснулась в шаровары масккостюма.

– Ты дорви, дорви, – Земляков с болью в сердце наблюдал за неумелой эксплуатацией родного камуфляжа.