Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев

Женщина из немецкой кухни – слышала о подкопе на склоне, мальчишка, чистивший офицерам сапоги, передавал пленным записки… Слухи, догадки… Восточный склон, но где именно? Нашли, везли мужчину, чудом выкупленного весной из шталага – на Подвальной «виллис» обстрелял непонятный снайпер, чуть не убил водителя… Город, еще взрывающийся стрельбой, на ратуше красный флаг победы, но еще горят танки, мелькают немцы, скачет по булыжникам «виллис», рискуют люди…

…Снова Цитадель, склон у прорезанного проволочного заграждения… Гильзы… Ночью здесь шныряли, воевали.

Догадывалась ведь, дурища… Где-то здесь, но как найти? Вон он дом с «крыивкой» бандер, вот здесь прятался Визе с егерями… Кучи старого кирпича и строительного мусора…

…Полузабитую землей трубу, лишь на пару сантиметров торчащую над поверхностью земли, отыскал один из саперов. Хорошо, что почти всех бойцов в Цитадели на розыски мобилизовали…

…Спешно работали лопатами опытные мужики, углублялись вдоль ржавой трубы-вентиляции. Земля шла рыхлее, торопил бойцов Попов… Провалился грунт, пустота размером с барсучью нору, дохнуло оттуда смертью…

…Расширили, нащупали ноги в чудовищных опорках, потянули из смрада…

…Дальше пошли лишь трупы.

Заползал сапер в противогазе, светил тусклым фонариком, цеплял веревку – вытаскивали то, что было когда-то человеком…

Катрин всматривалась в мертвые лица – черепа, обтянутые бледно-серой кожей. Поздно. Запоминай, леди. Вы делали важные дела, спасали мир и целые цепочки миров. Остановиться, подумать, догадаться о дюжине отдельных жизней было некогда.

Просто измученные люди, судя по истощению, и под солнцем уже вовсе не жильцы. Сильно отравленные они были, умирающие. Еще неделя жизни, месяц, полгода… Трудно оттуда вернуться, иным людям и вовсе невозможно. Обречены. Стоило бегать, леди, из-за умирающих, обреченных на смерть совсем не тобой?

Запоминай. Детям расскажешь…

…Живого пытались поить водой – глотал слабо, бессмысленно водил глазами. В госпиталь его нужно…

…Качался пол, встряхивало – нет, не вагон. Машина, наверное.

Темно, под головой что-то мягкое – вещмешок? Петро пытался оглядеться – глаза видели дурно. И в груди что-то квакало. Грабчак кашлянул, почувствовал во рту медную кислятину. Да, вот же история, – вроде бы и дышишь, а нечем.

Про то, как вытаскивали, помнилось смутно – красноармейцы с лопатами, луч фонарика так и выжигал глаза. Поили. Вдоволь поили…

…Снова в груди квакнуло. Петро не знал, куда сплюнуть – на кузов неудобно, да и сапоги пассажиров рядом.