Под рев двигателей медик-пулеметчик пытал несчастного переводчика, извлекая протертым спиртом мультитулом железную занозу из пятки. Как можно на пустыре отыскать голой ступней саморез – уму непостижимо. Да еще такой ржавый?
Ногу товарищу Землякову потом и в Москве чистили, хотя уже и не болела практически ахиллесова пята.
Закончилась операция «Ланцет». Так, как и заканчивалось большинство операций того 1944 года: с потерями, с временными неудачами и ошибками, но и с полностью выполненной задачей.
Бывали в работе Отдела «К» совпадения, которые совпадениями назвать трудно.
Почему именно в дни операции в Киеве очередной майдан бабахнул, почему резервную группу и большую часть расчетчиков так оперативно под дулами автоматов в самолет запихнули и в Москву выслали – установить уже было трудно. Имелись догадки, но актуальные проблемы поджимали, Отдел работал по своей линии. Психа, она ведь не только на бывшей Украине резвилась.
Осень высадилась в Москве как-то внезапно и вероломно. Хорошо, еще стояло относительное тепло, пусть и ветреное.
Бежал товарищ Земляков по длинному парковому маршруту, временами сухая листва поднималась с тропинки, взлетала взбалмошным круговоротом, точно просясь обратно на ветви ясеней. Ну, «очей очарованье» Земляков и сам не любил – мрачно как-то, и аутентичные кальсоны приходится на задание поддевать. Ужасный предмет мужского туалета, как себя ни уговаривай.
Да, с островным «аккордом» закруглились, да и вообще успешно завершилась вся противокукушиная эпопея.
Зачистили, хвосты нашли, размололи, гм, в пыль и ту кучку тщательно обеззаразили. В разгаре процесса прямо продыху Отделу никакого не было: операция за операцией, сутки-двое на отдых и вперед. Мемель, Радуевац, Петсамо, Кёнигсберг… «И на Тихом океане свой закончили поход». Теперь бы с отчетностью управиться – писанины на месяц скопилось, это если по самым оптимистичным прогнозам.
Спустившись на широкую аллею, лейтенант Земляков воровато огляделся – никого не было, дальние велосипедисты не в счет.
Разбег, почти баскетбольный прыжок – звонкий шлепок ладони поприветствовал тыл чугунной дамы-пловчихи, застывшей в вековечной готовности к прыжку в недосягаемые воды Москвы-реки. Статуя на легкие фривольности не обижалась – все же своя прыгунья, практически коллега. Хотя, конечно, оскотинился товарищ Евгений, шуточки пошловатые себе позволяет. Что несовместимо с высоким званием российского офицера…
Звездочки на погоны получил тов. Земляков месяц назад.
