— Сейчас всё будет нормально, — произнёс он, но Лиза его не слушала.
Она не обиделась на его тон и обращение. Только мило покраснела. Убрала руки и отошла назад. Задумчиво посмотрела в пространство. Вот, прям в никуда. Затем к блеску её глаз добавилась странная улыбка.
Девушка плавно качнула головой. Очнулась, будто ото сна. Глянула на меня. Улыбнулась и отвернулась. Вернулась к раненой девушке и, красиво выгнув спинку, плавно к ней нагнулась. Платье натянулось ещё сильней. Под мокрой тканью стало отчётливей видно стри…рррррарно! Сми….
— Не смотри, не смотри, дружище, — Гвоздь приобнял меня за плечо и отвернул от аристократов. — Сейчас пройдёт, ты превзошёл себя, реакция естественная, пойдём лучше допросим пленных, а то чё они тут?
— А она чего? — просипел я, унимая участившееся дыхание. — Зачем она так?
— Чертовка, согласен, — закивал Миша. — красивая, благородная, но чертовка.
— И стерва, — хмыкнул я, полностью приходя в себя, то ли от лекарств, то ли от его слов.
— Ну, — протянул Гусар задумчиво, — думаю, тебя это больше не коснётся.
Так и не понял, что именно не коснётся. Моё вожделение или стервозность Лизы. Да и не важно. Мы подошли к пленным и Гусар, оставив меня, вернулся к раненым.
* * *В живых остались двое нападавших. Пацан, которого я вырубил и один из отступавших бойцов. Его Анджей захватил.
— Ну что, начнём допрос? — я оскалился, и оба пленных вздрогнули.
Хм. Неужели я так страшен? Вроде умылся. Лицо нормальное должно быть. Ладно, не важно. Боятся, значит легче пойдёт.
Тем более я дал себе зарок обходиться без пыток. И не собирался от него отступать.
Так, не тратим время. Скоро здесь будет много посторонних.
— Имена, фамилии, кто приказал напасть, с какой целью, при чём тут Елизавета Владимирская? — решил сразу перечислить все вопросы, что меня интересовали. — Не заставляйте меня разводить вас по отдельности и применять индивидуальный подход, — я похлопал ладонью по тесаку на поясе.
Оба вели себя одинаково, как сговорились. Таращили глаза.
Дышали часто-часто. Но молчали.
— Ладно, давайте по-вашему, — вздохнул я и достал тесак. — Кто первый? Ты? — я указал клинком на бойца. — Или ты? — лезвие вспороло штанину юнца.
— Не надо, я всё скажу! — воскликнул пацан, и поджал ноги к себе.
— Слабак! — плюнул в него боец, и попытался ударить связанными руками.
Наклонился и вырубил его.
— Хорошо, говори, но помни, — я приблизил лезвие к глазам пацана, — ты должен быть очень правдивым и убедительным.
