Всё гадал, почему удар у того поручика вышел слабый? Будь он схож по силе с нашим каплеем, то сломанным носом мне не обойтись. А так, ударил, словно погладил.
Оказалось, ларчик открывается просто — индекс развития гвардии завышен. Видимо, капсулы откалиброваны неверно.
— Ещё раз попробуем? — спросил я у Лизы.
— Нет, — она забрала бланк, отключила аппарат и подтвердила мои выводы: — смысла не вижу, в этих капсулах тестируют гвардейцев, потому результаты надежные.
— Хорошо, — кивнул я и пошёл одеваться.
— Поздравляю, Ростислав Драгомирович, — донеслось сзади, — Вы не будете против, если мы съездим в лабораторию Карла Венедиктовича?
Обернулся к ней: стоит, закусив губу, и хлопает своими глазищами.
— Ну, — протянул я, размышляя, как лучше ответить.
Если поедем, то там аппарат покажет мои тридцать пять пунктов. Это точно. Тогда обман раскроется, Лиза поднимет бучу, и всё вылезет наружу. Тайна следствия испарится моментально, и тот, за кем мы охотимся, всё поймёт и начнёт заметать следы.
Да-да, у нас появился злоумышленник. Подозреваемых пока нет, но то, что он есть — сомнений не вызывает. Складывается паззл.
Хорошо так складывается.
— Ростислав Драгомирович, прошу, — и тон и взгляд Лизы выражали мольбу. — Это прорыв, научная аномалия. Вы не представляете, как всё изменится….
— Когда? — спросил я, застёгивая рубашку. Спросил, лишь бы потянуть время, потому что ещё не придумал, как лучше всё провернуть.
— Сегодня, — воспрянула духом Лиза, — я позвоню Карлу Венедиктовичу, и он выделит нам время.
Так, сегодня никак нельзя. Сегодня я только доложу о происходящем великому князю и Разумовскому. Они продолжат расследование уже с новыми данными, и за день точно ничего не узнают. Надо провести экспертизу тела премьер-майора. Установить личность, причину смерти. Затем определить круг потенциальных подозреваемых. Это всё дело не одного дня. Хотя бы двух, или трёх. Но, как сказать об этом Лизе? Просто отказаться?
Посмотрел на девушку задумчиво.
Она стояла, как примерная школьница. Вся её поза выражала надежду.
Так, говорить, что всё это фальсификация нельзя. А другой весомой причины нет. Она точно разозлится. Вон, уже начинает проявлять нетерпение.
— Ростислав Драгомирович? — тон Лизы стал меняться. Просьба в нём ещё чувствовалась, но уже проскальзывали повелительные нотки.
На помощь пришёл инфопланшет. Дзынькнул, сообщая о письме.
Взял его, открыл и вздохнул с облегчением.
