* * *— Благодарю, что согласился, Ростислав Драгомирович, — голос великого князя сочился бодростью и весельем. — Ты просто не представляешь, какой подарок мне сделал.
Слов не было. Только обречённое «угу» — прощальный взгляд Елизаветы оказался сродни пощёчине. Он обещал мне ад на земле и был похож на объявление войны, а не на раскаяние побеждённого.
— Да не расстраивайся так, Ростислав Драгомирович, — приободрил меня Михаил Владимирович. — Будет тяжко, да, но первый раунд за тобой.
— Угу.
Снова протянул я, пожав плечами и тут же спохватился. Передо мной великий князь, чего я нюни распускаю?
— Так точно, Ваше высокоблагородие! — я расправил плечи и посмотрел на князя. — Справлюсь, где наша не пропадала.
— Молодец, лейтенант, — улыбнулся Михаил Владимирович, — так держать, тем более тут я на тебя полагаюсь, — он немного приподнял руку и повертел ей, будто лампочку вкручивал, — присмотри за внучкой, и… да ты сам всё понимаешь."
"— Так точно, — я встал с дивана и замер, не решаясь прощаться.
Между нами повисло неловкое молчание.
По-хорошему мне бы уйти. Наставление о помощи в социализации внучки я получил. Отпуск великому князю от неё же обеспечил. Так что миссия выполнена. Но осознание своей роли как раз и стало якорем. Навалился старый вопрос. Зачем я нужен в столице? Не в жертву же Елизавете меня сюда потащили.
Хотя, судя по смеющемуся взгляду великого князя, всё может быть…
А, была не была.
Тем более он сам сказал, что я ему подарок сделал.
— Ваше императорское высочество, позвольте личный вопрос?
— Конечно.
Я немного помедлил, подыскивал формулировку. Не нашёл, собрался с силами и выпалил:
— Почему я лечу в столицу, а не нахожусь у себя в части? Зачем я Вам?
— Хороший вопрос, — протянул великий князь.
Он побарабанил пальцами по подлокотнику дивана, задумчиво посмотрел на меня, словно решал, стоит ли посвящать в подробности, и всё же продолжил:
— Понимаешь, Ростислав Драгомирович, то, что произошло в системе Гусь-Налимска, может подорвать основы Империи.
К сожалению, ты оказался в коме, поэтому только сейчас я прошу тебя, как говорится, посветить лицом на всю Россию, на её благо, конечно же. Ты согласен?
— Ххорошо, — я запнулся, но тут же вытянулся по стойке смирно: — Есть!
Иного ответа я дать не мог. Слова о согласии не походили на вопрос. Скорее на приказ.
