— Доспехи мы взяли, — Гвоздь поправлял галстук перед зеркалом, — оружие и боезапас тоже, что ещё тебе нужно?
— Сам фургон, чтобы свалить отсюда, — Серёга пытался влезть в штаны, но его руки тряслись. — Да блин!
— Серёж, ты чего дёргаешься? — я подошёл к нему и приобнял за плечи. — Всё нормально же, мы вооружены, кругом полно охраны, даже Меньшов где-то здесь, а он, по мощности, как крейсер.
— Это да, — плечи Бобра заметно расслабились, руки прекратили дрожать.
— Так чего ты?
— Не знаю, — он повёл плечами, застегнул пояс и виновато посмотрел в сторону: — предчувствие у меня плохое.
— Забей, всё нормально будет, — хлопнул я его по плечу и подошёл к зеркалу.
Глянул на своё отражение. Поправил ворот. Улыбнулся. Но себя не обмануть. В глазах всё равно читалась тревога. А уж на душе и подавно скребли не то, что кошки, пантеры. Если уж Бобёр что-то предчувствует, точно что-то будет.
— Тесаки на спину, — скомандовал я, — плазму скрыто под китель, и, Гадел, — я повернулся к другу, — подежуришь в зале около чемоданов?
— Конечно, — кивнул Татарин, раскрыл один из кейсов и стал укладывать в него наши винтовки.
— Я с ним подежурю, — стал помогать ему Бобёр.
— А мы, с пухляшом, поближе к кухне, да же? — Миша хлопнул Фею и потеребил его за плечо.
— Хватит, а то я взорвусь, — буркнул Хирш.
— Ой, да ладно, ты на пухляша обиделся? — удивился Гусар.
— Нет.
Феймахер отстранился от Мишы, распахнул китель, и мы все уставились на него.
— На мне шесть кило взрывчатки.
…
— Кхм, — откашлялся Пруха и осторожно произнёс, нарушая повисшую тишину, — как у молодёжи говорится, идём зажигать?
Ничего не ответил.
Посмотрел на Фею. Обвёл взглядом ребят. Рифкат одёргивал рубашку, чтобы складки не выдавали бронежилет. Гвоздь выставил мощность плазмы на максимум, засунул в карман пару гранат. Даже Гусар обеспокоился, повесил на пояс под кителем сразу две аптечки, и приготовил анализатор ядов. Что тут скажешь? Все нервничают….
Перевёл взгляд на окно. За стеклом возвышались горы. Они тянулись ввысь к самым облакам и, даже, выше.
На склонах темнел лес. Везде лежал снег. Белый, чистый, яркий до слез на глазах.
Вздохнул. Выдохнул. Повторил ещё раз. Набрался спокойствия у невозмутимых вершин и вновь посмотрел на ребят.
— Да, — улыбка вышла настоящая, сам ощутил, и рубанул рукой по воздуху: — идём зажигать!
— Да! — воскликнули бойцы радостно, отгоняя мандраж.
— Растопим ледник, — вскинул руки Фея и тут же схватился за пояс, с которого посыпались гранаты.
