Не иначе кто-то в небе порвал подушку и встряхнул её.
За минувший час лужайка перед пансионом укрылась толстенным белым одеялом. Вдоль зря расчищенных дорожек высились сугробы. Ветви деревьев пригибались под весом ватных шапок.
Ветер улёгся, мороз немного ослабел, так что на улице стало приятней находиться. Ощущение, будто в сказку попал.
— Да куда ж ты лепишь зелёный, — донёсся до меня вскрик Ерастова, — ёлка и так зелёная. Белый давай.
— А снег тоже белый, — вторил ему Абаимов.
— Поговори мне ещё.
Они кружили вокруг огромной ели по центру лужайки.
Падающие снежинки огибали их и дерево вдоль защитной сферы. Укладывались вокруг массивным округлым барьером.
Под ногами приятно захрустело. В берцы и за шиворот (я снова оделся не по погоде) набился снег. Я пробрался сквозь сугробы и вошёл под щит. Сразу же стало тепло и уютно.
Ерастов, в основном, стоял на месте и командовал. Абаимов же, телекинезом развешивал украшения.
— О, Ростислав, — приветственно махнул рукой дядя Саша, — как тебе?
— Красиво, — я оглядел ёлку, — но с красным лучше сочетается зелёный.
Когда огоньки зажгутся, шары веселее блестят, чем белые.
— Да? — Ерастов скептически окинул дерево взглядом и воскликнул: — Абаимов, ты, куда белые шары лепишь⁈ Снег же белый. Давай, зелёные вешай.
Абаимов только покачал головой и, с выражением усталости на лице, стал выполнять команды.
— Давай быстрее, — поторопил его Ерастов, — нам ещё дом украшать. И не смотри на Ростислава, ему нельзя силой пользоваться.
— А Жичкин с командой чего не помогают? — поинтересовался я, беря руками со снега большой шар, и вешая его на нижнюю ветку.
Абаимов благодарно на меня взглянул, а Ерастов махнул рукой.
— Кто проштрафился, тот и наряжает.
— А кто мне приказал? — буркнул Абаимов тихо, но дядя Саша его услышал.
— Потому я сейчас здесь, с тобой, и руковожу наряжанием.
— Что случилось-то? — улыбнулся я, предчувствуя что-то забавное"
"— Да, — протянул дядя Саша, отмахиваясь.
— Он к Владыковне свататься полез, — покосившись на Ерастова, выдал Абаимов, и тут же зашёл за ёлку, чтобы его не было видно.
— К Кристине Воисветовне? — удивился я, вспоминая секретаршу Меньшова.
— Ага, — выглянул из-за ёлки Абаимов и ему в лицо прилетел большой снежок.
Бессменный помощник Ерастова ойкнул и скрылся с глаз, а дядя Саша, поймав мой взгляд, возмутился:
— Что?
— Ничего, — помотал я головой, — видная женщина.
— Вот и я так рассудил, — Ерастов распрямил пальцем вновь отпущенные усы. — А этот раздолбай всё испортил.
