А потом смотрит на замершего посередине комнаты Уилберга:
– Ну как? Больно?
Реигану больно – да, эта боль куда серьезнее, чем все, что Антуанетта причиняла до этого.
– Знаешь, что она говорила мне, Рэй? – Алан вливает еще янтарной жидкости в стакан. – Что с удовольствием будет моей, если ты сдохнешь. Надо было мне согласиться, знаешь… А я старался быть тебе другом… братом. А ты ко мне, как к скоту, Рэй! Ты меня по всему дерьму провозил… Приказывал, как своему пажу!
– Приказывал? – Реиган холодно смотрит на Бреаза.
– Возможно, ты забыл, что ты герцог Эсмара? Второй после меня? Может, ты забыл, гребанный ты выродок, что у тебя есть обязанности и долг перед своей страной?
– Да-да, Рэй, – Алан растирает кровь по лицу. – Говоришь, как твой отец. Ты не помнишь, да? Тот день, когда он эту войну развязал? Нам было по шестнадцать. Мы только научились девок портить, Рэй. Мы жить хотели, а не эту войну… Помнишь, как он тебя отметелил, когда ты заикнулся, что нет нужды брать Эсмар силой?
– Я был наивен, Алан.
Как и ты.
– Ты был… нормальным! – снова срывается Бреаз. – Ты, твою мать, был человеком! Ты не стал бы убивать женщину за то, что она тебя не любит! Ты не стал бы убивать всех без разбора из-за ревности и своего эго! Не стал бы бесчувственным куском дерьма! А теперь кто ты, Рэй? Ты – гребанный император Эсмара, для которого важны лишь цели. Ты идешь к ним, несмотря ни на что. Дружба, сострадание, любовь… плевал ты на это!
– У меня есть долг перед моей страной, – сквозь зубы цедит Реиган.
– Я не имею права ни на любовь, ни на дружбу, ни на сострадание.
Алан отшвыривает стакан и смотрит на императора волком.
– Тебя все боятся, Рэй. Ты залил кровью коридоры дворца, отправил часть аристократии в ссылки, твоя армия сожгла и опустошила пол мира! Южане стоят у наших стен, Саорлель готовит вторжение. Ты знаешь, и я знаю. Сколько это продлится?
– Просто сделай правильный выбор, Алан.
– Это не выбор, Рэй. Ты никому его не даешь. Никому.
– Алан, – император стискивает зубы и трет переносицу.
– Ты всегда был мне братом, им и останешься. Но выбирая между тобой и Эсмаром, я выберу последнее.
Алан бледнеет. Он поднимается, берет бутылку с алкоголем, подходит к Уилбергу и смотрит тому в глаза.
– Пойду напьюсь и хорошенько потрахаюсь напоследок. У меня день хотя бы есть на это?
Реиган напряженно молчит, а затем задает единственный вопрос:
– Почему, Алан?
– Потому что, – тот разводит руками, – у нас случились непреодолимые противоречия, брат.
