Я качаю головой, и она вынимает платок, вытирает мою грудь и шею. Смотрит на испорченные платье с сожалением.
В зале появляется Лангрин, который, вероятно, страшно зол, что я ускользнула без его ведома в нарушение протокола. Когда он обнаруживает меня злую и испачканную, он мгновенно немеет. На его лбу выступает испарина, а в глазах застывает ужас.
– О, боги, – шепчет он.
– Деваться некуда, – подтверждаю я.
– Я не могу… не могу, – трясется он. – Его величество меня разжалует, он вышлет меня из дворца… он… я не должен… боги…
Страх Лангрина был обоснован – Реиган велел ему охранять меня.
Что, если бы вместо вина, в меня прилетел нож или стрела? Но, с другой стороны, я сама ушла из церемониального зала, подвергла себя опасности и выставила Лангрина полностью некомпетентным. И теперь он выглядел не просто обреченным, а состоявшимся покойником.
С ума сойти, как он боялся его величества.
Все здесь боялись.
– Я скажу, что облилась сама, – выдыхаю я, двигаясь в сопровождении командира в главный зал.
– Вам ничего не будет.
Приближенные и гости его величества, ожидающие его появления у трона, ошеломленно смотрят на меня, когда я занимаю свое место. Рядом со мной герцоги, графы и вассальные короли. Они все готовы принести клятвы верности. И они глядят на меня так, будто одним своим видом я поднимаю бунт. Я слышу за спиной: «Возмутительно!»
Не представляю, что подумает Рэй, когда увидит меня. Что я сделала это ему назло? Особенно после вчерашней ссоры в его спальне? Что я бунтую, подобно прежней Антуанетте? Или пытаюсь выставить его мягкотелым, раз он не в силах приструнить безумную жену, слава о которой сейчас выйдет даже за пределы Эсмара?
Мне больно, когда я думаю об этом.
Нейтан, что стоит у трона, беззвучно шевелит губами и я читаю: «Что случилось?» В ответ пожимаю плечами. Что тут скажешь?
Магистр не выглядит, как безусловный враг. Но он и не друг. Скорее тот, кто может быть на моей стороне лишь при определенных условиях.
Когда двери открываются, воцаряется мертвая тишина.
Герольд выкрикивает: «Его императорское величество, Реиган первый Уилберг».
Волнение, ранее почти никогда не свойственное мне, теперь овладевает всем моим существом. Я слушаю тяжелую поступь мужа, когда он идет к трону между рядов приветствующих его людей.
Я сглатываю, когда он подходит к трону, опускается на одно колено. Красив, как никогда. Весь в черном, как и положено наследнику рода Уилбергов. Я понимаю в один момент, что люблю его.
