Лекарь Его Величества. Том 2

— Как ты?

— Доброе утро, — улыбнулся я. — Всё отлично, вчера снимали рекламу для магазина. Ты как воскресенье провёл?

— В спорах с отцом, — вздохнул друг. — Я, мол, должен стать серьёзнее и думать про семейные дела, а не про всякие глупости.

— Это ты ему про те бригады рассказал, — догадался я.

— Точно. Ничего, я его дожму, — оптимистично заявил Владимир. — А ещё с Марией погулять успел. Короче, жизнь удалась. Кстати, нам наконец-то назначили дату нашего первого выступления! В субботу открываем сезон, придёшь?

— Приду, — кивнул я.

— Такое я не пропущу.

— Отлично, — обрадовался друг. — Волнуюсь, ужас просто. Больше чем перед всеми экзаменами вместе взятыми.

— Уверен, ты справишься, — подбодрил я его. — Произведёшь там фурор.

После завтрака мы направились на занятие по сердечно-сосудистым патологиям.

— Доброе утро, господа! — бодро поздоровался Сергей Александрович. — На этой неделе мы с вами окончательно пройдём первый блок нашего учебного плана. Поэтому в следующий понедельник вас ждёт зачёт.

Однокурсники тут же взволнованно зашептались. Наверное, в каждом учебном заведении слова «зачёт» или «экзамен» вызывают тревогу.

— Зачёт будет по всем пройденным темам, — продолжил преподаватель. — Не сдавшим вычту сразу пятьдесят баллов из рейтинговой системы.

— Сергей Александрович, это же очень много! — выкрикнул Юрий Колесов.

— Зато дополнительная мотивация, — отрезал преподаватель. — Вас все разбаловали, начисляя баллы за всё подряд.

А в нашей академии главное — это лекарские знания. И если у вас их недостаточно, вам и не суждено быть лучшими студентами.

Кажется, он сегодня не в настроении. Быть преподавателем в принципе довольно непростое занятие. И, разумеется, их всех учат тому, что эмоции никак не должны отражаться на работе, а тем более вымещаться на студентах.

Но все они люди, и получается такое у них далеко не всегда. Иногда случаются срывы, и с этим ничего не сделаешь.

Пятьдесят баллов — это очень много.

За хорошие оценки или заслуги нам начисляли баллов по пять-десять. Поэтому я хорошо понимал возмущение однокурсников. Но Сергей Александрович здесь главный, и они ничего не могли сделать.

Преподаватель перешёл к объяснению новой темы, но из-за новости о зачёте слушали его плохо. Однако он как будто бы этого не замечал, невозмутимо продолжая бубнить про сосуды сердца.

— Николай Аверин, задержитесь, — произнёс он в конце занятия.