У тех, кто уцелел, он отобрал Дары.
— Зачем королю драконов Дары?
Виктор нежно взял меня за руку и, словно читая в моих мыслях, повел меня дальше по залу.
— Некромантия — это Дар, малышка.
Наконец-то все встало на место! Вот почему отец Эйдена вел себя как тиран, отбирая Дары, а значит и смысл жизни у учеников Академии. Он пытался избавиться от некромантов наверняка.
— Сколько невинных погибло, — прошептала я.
— А я? — Виктор остановился и резко развернул меня к себе, — Кто я теперь в твоих глазах?
Я замерла, понимая, что ложь моментально меня выдаст.
Что сказать? Что я его презираю, ненавижу, что он подонок, лжец? Тут и без некромантии приличный список. Но что бы я ответила месяц назад? Любящая, принимающая все? Правду…
— Раз некромантия — это Дар, то ты не можешь ему сопротивляться. Это часть тебя. Я думаю, тебе было невыносимо всю жизнь подавлять его.
Внезапно Виктор обнял меня, крепко прижимая к себе. Я впервые почувствовала искренность в этом жесте.
— Спасибо, Элиана. Спасибо, что ты на моей стороне.
Идем…"
"Пока мы шли дальше по коридору, образовавшемуся благодарении трещине в породе, я изо всех сил старалась совладать с сердцебиением. Мне правда на минуту стало жаль Виктора, приворот, ложь и измена — да, но некромантия не его вина. Вот только когда мы вышли в просторный зал, я резко пересмотрела свои взгляды.
Потолок величественного и одновременно жуткого помещения терялся во мраке, а стены, отполированные до зеркального блеска, были покрыты густой сетью светящихся рун. Каждая руна, казалось, билась, как пульсирующее сердце, источая призрачный свет.
Вдоль стен стояли жертвенники — древние магически-активные камни, в которых лежали скованные заклятиями магические существа. Я заметила ледяного элементаля с трещинами на поверхности тела, из которых сочилась голубоватая жидкость. Рядом, свернувшись в клубок, лежал обессиленный единорог, его серебряная грива была тусклой. Совсем еще юный василиск с драконьей меткой с трудом дышал. Его глаза едва не встретились с моими, но он сразу отвёл взгляд, будто уже смирился с судьбой.
Их жизненная энергия стекалась к мумии, вплавленной в саму породу, будто в лед. Из груди мумии торчал кинжал, и камень на нем пульсировал в унисон рунам. Я хотела проследить взглядом всю эту ужасающую магическую схему, но тут увидела ее!
В черном балахоне, словно часть этого жуткого места, стояла Ирма. Её лицо выглядело мертвенно-бледным, а глаза были пустыми, будто она утратила всё, что делало её живой.
