Я замерла в ожидании, но ничего не происходило. Повисла тишина, прерываемая только плеском воды. От волнения я больше не могла усидеть на месте, нужно было хоть чем-то себя занять. Вылезать первой и светить перед драконом голым задом я не собиралась. Не найдя ничего лучше, я отчаянно выковыривала из-под ногтей засохшую болотную грязь. Боже, еще утром я была в Могильнике! Дом, милый дом.
— Лови!
И прежде чем я успела сообразить, передо мной плюхнулась маленькая щеточка с жестким ворсом.
— Оу, спасибо, надеюсь, она поможет, — тихо сказала я, почему-то смущаясь.
— Поможет, — кивнул дракон и встал во весь рост, вылезая из купели, — Она прекрасно справляется с запекшейся кровью врагов, с грязью тоже.
Мое желание оглянуться и еще раз посмотреть на красивого голого мужика захлебнулось сначала возмущением, затем брезгливостью.
Дракон взял свой меч, медальон и пошел к галерее. Я погрузилась в воду с головой, чтобы не видеть и не слышать ничего. Когда я вынырнула, моего похитителя уже не было.
Мысли метались в голове, как болотная мошкара поутру, я ни на чем не могла сосредоточиться, поэтому решила как следует помыться.
Умирать, так чистой.
Еще раз оглядевшись, я увидела хитро спрятанную от глаз нишу, в которой были банные принадлежности. Оттуда дракон и взял щеточку. Отлично.
Я выбралась и ознакомилась с ассортиментом, который был поразительно скуден: жесткие щетки, одна морская губка, и та выглядела нетронутой, и дегтярное мыло.
Запредельно аскетично, я невольно вспомнила комнату Виктора, педантично расставленные флаконы с редкими запахами, его расческа, которую никому нельзя было трогать, кроме меня, ароматные травы для ванн.
Виктор умел создать налет роскоши в любой ситуации. Однажды на свидании в пещере он…
Я резко оборвала себя. Опять болезненные воспоминания. Я взяла грубую щетку, мыло и драила кожу пока она не покраснела, пока не смылась грязь и с ней осколки воспоминаний.
Чистая, распаренная, я вылезла из купелей, и холодный ветер уже не казался таким противным, наоборот, приятно охлаждал кожу.
Я замотала волосы сероватым полотенцем, накинула выданный мне вмести с ним халат и пошлепала босяком по галерее.
С одеждой и ботинками расставаться не хотелось, так что я несла их с собой. На выходе меня встретил взволнованный Герхард со свитой слуг.
— Леди, позвольте проводить вас в…, — начал было мажордом, и тут его взгляд упал на мои босые ноги, — Ах, мадам!
Я посмотрел вниз и пошевелила пальцами. Раз двигаются, значит не закоченели, ну и ладно.
