Оно медленно осыпалось, становясь прахом и рассеиваясь в холодном тумане.
Видение пронзило меня до глубины души. Ужас и отчаяние парализовали и я не могла вздохнуть, пока фигура окончательно не растворилась в серой мгле, оставив после себя лишь чувство пустоты и безысходности.
Я проснулась с криком, схватилась за грудь и тяжело дыша. Под рукой что-то хрустнуло. Похоже, это я сама превратилась в комок болотной грязи и теперь засыхаю.
Вся моя одежда, включая нижние юбки, покрыта плотным серым слоем. Недаром местные иногда промазывают этой жижей кирпичи!
Грязь на мне затвердела, образовав корку, под которой моя кожа нестерпимо зудела.
Нижние юбки стояли колом, как будто были сделаны из еловой коры, а не из мягкой ткани. При каждом движении грязь трескалась и крошилась, но не отваливалась полностью.
Волосы, обычно кудрявые и мягкие, намертво склеились вместе с застрявшими в них ветками, а на затылке и вовсе прилипло сено.
Кое-как отковыряв грязь с ресниц, я поднялась и осмотрелась.
Задний двор моего дома.
— Они что, приволокли меня и просто оставили в таком виде? — воскликнула я, а потом вздрогнула от собственной догадки: мужчина!
Похоже, ему совсем худо, раз меня бросили. Надо бежать, надо срочно бежать.
Ноги были как ватные, а затвердевшая грязь мешала каждому движению. Грязь хрустела и трескалась, осыпаясь с нижних юбок и падая на землю комками.
— Нужно найти его, — прошептала я, делая шаг вперёд.
Я заметила на дорожке отчетливые следы, кого-то волочили в сторону заднего двора.
Стиснув зубы, я пошла по ним, чувствуя, как каждый шаг дается с огромным усилием.
За поворотом был навес, под которым я сушила травы и очаг. Моя импровизированная уличная лаборатория для особо вонючих работ. А еще там была низенькая лежанка, буквально пару досок и одеяло поверх.
Добравшись туда я замерла от удивления. Мое укромное местечко преобразилось. Во-первых, между столбами, на шнурах для подвязки трав колыхались занавески, на половых досках расположился коврик-дорожка, а на лежанке вместо одеяла пуховый матрас, застеленный парадными простынями с вышивкой, и на этом великолепном ложе спал обнаженный мужчина.
Виновниц безобразия я определила сразу. Агата и баба Мира стояли рядом с кроватью и откровенно глазели на моего пациента вздыхая. Одна держала наготове кувшин с водой и стакан, а вторая — плед, которым следовало бы мужчину прикрыть. Но они не спешили.
Я подошла поближе, меня не заметили.
