Встревоженное сердце сладко заныло. Мне вовсе не должно было нравиться, что малознакомый чужой мужчина, по вине которого все мои беды, таскает меня на руках, словно игрушку. Но мне нравилось. Я была слишком напуганной и уставшей, чтобы сопротивляться чувствам и врать себе. Эйден мне нравился. И я пока сама не понимала, как к этому относиться. Мне казалось, что мое сердце выгорело и обратилось в пепел, а вот оно, лихорадочно бьется. Я так погрузилась в свои мысли, что не сразу узнала дорогу:
— Куда ты меня несешь? — осмелилась спросить я.
Глава 14.3
— Отогреваться, ты вся дрожишь, — ответил Эйден, перехватив меня поудобнее.
Он спустился со мной по широкой лестнице, покрытой коврами, которая показалась мне знакомой. Кажется, мы шли к купелям.
Почему-то от этой мысли у меня начало покалывать живот. Жар от тела Эйдена проникал сквозь мою одежду согревая.
Спустившись, мы вышли в открытую галерею, ведущую к купелям. В ночи она была прекрасна.
Справа — массивная порода, усеянная кварцевыми вкраплениями, сверкающими в свете факелов.
Слева — тонкие резные колонны, резко контрастирующие с грубостью камня.
А за всем этим роскошный вид на горы. Холодный ветер заставил меня поёжиться, и Эйден прижал меня к себе покрепче.
Подняв взгляд, я увидела над нами звездное небо, простиравшееся бесконечно. Звезды смотрели холодно и отстранённо, их мерцание казалось далеким и недосягаемым. Но, несмотря на красоту небесного свода, я посмотрела на Эйдена и не смогла отвести взгляд.
Такой красивый, сосредоточенный и спокойный, и в этот момент мне хотелось верить, что все будет хорошо.
Мы остановились перед купелями, из которых поднимался густой пар. Эйден поставил меня на ноги, и наши взгляды встретились. Мысли мгновенно выпорхнули из головы, зато сердце сладко заныло и забилось чаще. То, что казалось, обратилось в прах, давало новые ростки. Я была слишком напуганной и уставшей, чтобы сопротивляться чувствам и врать себе. И я пока сама не понимала, как к этому относиться.
— Позволь, я помогу, — Эйден развернул меня к себе спиной, и его горячие пальцы обожгли коду на шее.
Он медленно развязал узел на шнуровке платья, и я едва сдержала тихий стон. Такую бурю эмоций я не испытывала никогда.
Эйден сам, казалось, не чувствовал холода. Его движения были уверенными и плавными, даже какими-то крадущимися.
Когда со шнуровкой было покончено, он положил руки мне на плечи, приспуская ткань платья, отчего я вздрогнула и обернулась.
