Онлайн-библиотека книг
Мирдин показал ему, когда можно бросаться вперед, а когда следует быть осторожным; Ибн Сина научил Роба предвидеть действия противника, рассчитывать вперед на несколько ходов, и теперь было похоже на то, что Роб ведет Ала-шаха по такой тропе, в конце которой фигуры из слоновой кости ждет неизбежная гибель.
Время шло, на лбу Ала-шаха выступили капли пота, хотя в комнате с каменными стенами и каменным полом было прохладно. Робу казалось, что свои ходы делает не только он сам – вместе с ним фигуры направляют Мирдин и Ибн Сина.
Ала поставил белого полководца перед царем, прикрывая того от атаки. Но у Роба оставалось еще пять фигур: царь, полководец, рух, верблюд и один пеший воин, – и он быстро провел пехотинца, которому ничто не угрожало, на другой край доски. По правилам, он заменил пехотинца своим вторым рухом, снова вошедшим в игру.
Через три хода он пожертвовал эту новообретенную фигуру ради того, чтобы захватить в плен полководца из слоновой кости.
– С дороги, о шах! – тихо проговорил Роб.
Трижды он повторял эти слова, продвигая свои фигуры так, чтобы окруженному царю Ала-шаха некуда стало отступать.
– Шахтранг, – проговорил он наконец.
– Да. Гибель царя. – Ала смел с доски оставшиеся фигуры.
Теперь они пристально глядели друг на друга, и рука Роба снова легла на рукоять меча.
– Масуд сказал: если народ тебя не выдаст, афганцы учинят в городе резню и грабеж.
– Афганцы учинят резню и грабеж независимо от того, выдадут меня им или нет. У Исфагана есть лишь одна надежда. – Он не без труда встал на ноги, и Роб тоже поднялся: негоже простолюдину сидеть, когда царь стоит.
– Я вызову Масуда на бой, властитель против властителя.
Робу хотелось убить шаха, а вовсе не внимать ему с симпатией и восхищением, и он нахмурился.
Ала согнул свой тяжелый лук, что не многим было под силу, и натянул тетиву.
– Подай мне оружие, зимми.
Роб принес клинок, и шах опоясался мечом.
– Так ты сейчас пойдешь к Масуду?
– По-моему, сейчас самое время.
– Хочешь, я буду помогать тебе?
– Нет!
Роб увидел на лице шаха неприязненное удивление при мысли о том, что оруженосцем царю Персии будет служить еврей.
