Лекарь. Ученик Авиценны

 – Роб сам почувствовал, как нелепо это звучит.

– Не только мужчины, но и женщины? – уточнил Драйфилд.

– В их числе были и женщины, – неохотно ответил Роб.

– Хм-м-м, – протянул председатель, ясно давая понять, что считает Роба лжецом.

– А женщины пострадали, надо полагать, на поединках? – бархатным голосом осведомился Ханн, и на этот раз от смеха не удержался даже Руфус. – Мне это, право же, представляется чудесным совпадением, что вам удалось заглянуть во внутренности столь большого числа людей, – продолжал Ханн.

Роб увидел, какой свирепой радостью загорелись глаза противника, и понял, что решение прочитать лекцию в Лицее было ошибочным с самого начала.

Джулии Свейн не удалось избежать вод Темзы. В последний день февраля на рассвете более двух тысяч человек собрались полюбоваться и порадоваться тому, как ее зашивают в мешок вместе с петухом, змеей и большим камнем, а затем бросают в глубокий пруд в Сент-Джайлсе."

"Роб не пошел смотреть утопление. Вместо этого он отправился на причал Бостока – узнать, что стало с тем невольником, которому он ампутировал ступню.

Человека этого нигде было не видно, а нелюбезный надсмотрщик лишь сообщил, что раба услали из Лондона в другое место. Роб весьма опасался за него, понимая, что сама жизнь раба всегда зависит от того, способен ли он трудиться. На пристани он увидел и другого раба, спина которого была исполосована плетью до крови, и следы ударов глубоко отпечатались на теле. Вернувшись к себе, Роб приготовил целебную мазь из козьего жира, свиного сала, растительного масла, ладана и окиси меди. Потом снова пошел на причал и смазал лекарством воспаленную спину раба.

– Эй, что тут, черт возьми, происходит?

На них стремительно надвигался надзиратель, и раб убежал прочь, хотя Роб еще не закончил обрабатывать его раны.

– Этот причал принадлежит мастеру Бостоку. Ему известно, что вы здесь?

– Вот это совершенно не важно.

Надзиратель сверкнул глазами, но дальше спорить не посмел, а Роб рад был убраться с причала Бостока без дальнейших неприятностей.

К нему приходили и денежные пациенты. Одну бледную даму, беспрерывно рыдавшую, он вылечил от поноса, давая ей кипяченое коровье молоко. Обратился к нему один процветающий корабел – куртка у него промокла от крови, потому что на запястье была глубокая рана и кисть наполовину отделилась от предплечья. Человек этот охотно признал, что сам поранился ножом – находясь изрядно под хмельком, пытался было свести счеты с жизнью.