Примета 40: кто от дождя ушел, тот под ливень попадет
Семнадцатое сектеля. За час до полуночи
Таисия
От нервного перенапряжения переход через границу мне едва запомнился. Я вспотела, издёргалась и даже снова начала икать. Блайнер шёл аккуратно, выбирая дорогу по одному ему понятному принципу, а я наступала след в след и пыталась заметать следы зелёным веником, опасаясь нажимать слишком сильно, чтобы не напороться на магическую мину или нечто подобное.
Сама граница была отмечена проволочным забором, оплетённым сетью из тончайшей невесомой паутины, которая выглядела невинно, но, судя по поведению Блайнера, была крайне опасна.
Он заставил меня отвернуться, а затем каким-то образом проделал в ней дыру и пригласил пролезть сквозь неё, а затем заделал её обратно.
Никто так и не удосужился объяснить, в чём опасность перехода, какие ловушки нас ждут и чего нужно опасаться в первую очередь, поэтому я чувствовала себя мясной болванкой — шла след в след и даже не смотрела по сторонам.
Восемьсот с небольшим шагов дались таким трудом, будто я пробежала ультрамарафон. Мы несколько раз шли вдоль, а не поперёк тёмной просеки, возвращались назад или петляли зигзагообразным маршрутом, повторить который я бы не смогла даже под страхом смертной казни.
Блайнер оказался хорош и вполне учтив — подавал мне руку и несколько раз менял маршрут, когда понимал, что так далеко шагнуть или прыгнуть я просто физически не смогу. Один раз даже поймал, когда я почти потеряла равновесие, споткнувшись о срубленный куст.
Я чувствовала себя обузой, но ничего не могла с этим поделать.
Один он преодолел бы границу раза в два быстрее, и теперь стало понятно, почему он изначально не горел желанием тащить незнакомку сквозь заминированное непонятными артефактами поле. Избавиться от меня и перейти в одиночку действительно было бы проще.
Когда заветная Лоарель была уже в каких-то десяти шагах от нас, он резко остановился и властным жестом приказал мне замереть.
Я застыла в неудобной позе — одной ногой перешагнув через крупную рытвину и держа вес где-то над ней, словно собиралась принять сложную асану из йоги. Даже руки раскинула для равновесия.
По вырубленной просеке между двумя границами вдруг скользнул луч. Он возник словно из ниоткуда, а поворачиваться к нему, чтобы рассмотреть источник света, было слишком рискованно — я и без того с трудом держала баланс.
— Стоим, ждём.
