Родила Талка больного, вот и мается с ним теперь. Муж её выгнал, она обратно в наше село вернулась, живёт с дедом, но тот совсем плох уже. А Талкины мамка с батькой в другом селе живут, но там у них самих семь едоков на одну краюху хлеба. Она самая старшая была.
— Ясно. Иди приглашай эту Талку вместе с Дичиком, — вздохнула я. — Посмотрим, что там за мальчишка. Может, получится чем-то помочь.
— Это вряд ли, — с видом эксперта заявила Луняша. — Прошлый целитель сказал, что ничего нельзя поделать, кроме как удавить.
Я аж вздрогнула:
— Неудивительно, что эта Талка теперь целителей не любит. Иди."
"Луняша двинулась к двери и широким жестом распахнула её, едва не столкнувшись с Давликом.
Секунду идейные оппоненты смотрели друг на друга, вспоминая, на чём закончили, и моя помощница уже было набрала воздуха в грудь, чтобы со смаком продолжить, как Давлик выдал неожиданное:
— Ты чё, правда, что ли, с мамкой подралась из-за меня?
Луняша где вздохнула, там и схлопнулась. Вытаращилась на парня, посмевшего такую крамолу на неё возводить, и немо открыла и закрыла рот.
Я хотела было вмешаться, а потом решила, что пусть она сама учится за себя постоять, а я подстрахую. За время совместной работы она явно стала бойчее. Видимо, раньше боялась дерзить старшим, а теперь вдохновилась моим примером, ведь в её глазах мы почти ровесницы.
— Да ты… да ты… — гневно выдохнула Луняша, лишённая дара речи таким предположением, а потом обернулась ко мне, обличительно ткнула в Давлика пальцем и почти жалобно проговорила: — Да он… да чтоб я… да из-за него…
Давлик тончайший намёк, видимо, понял.
Мгновенно насупился и рыкнул:
— Я тебя гулять хотел позвать, но раз ты такая, то и сиди тут одна! Можно подумать, тебя кто-нибудь ещё позовёт! Тоже мне! Принцесса навозная!
Он со всего размаху захлопнул дверь с той стороны, и Луняша не успела даже отскочить, получив болезненный удар по пальцам. В огромных карих глазах стояли слёзы, а губы обиженно дрожали.
— Да что б я с этим слюнтяем гулять пошла… — всхлипнула она.
— Пусть с мамкой своей гуляет под ручку, подъюбочник жалкий!
Последнюю фразу она прорыдала, а я поспешила проверить руку — не сломал ли он ей палец по дури молодецкой. Он, конечно, сын-корзин, но силищи в нём немеряно, парень-то здоровенный.
Палец оказался ушибленным и я подлечила магией, а потом долго успокаивала помощницу, стенающую, что никто гулять и правда не зовёт, потому что она страшная.
