Эрер тем временем продолжил:
— В момент, когда нуждался в поддержке, я получил от Таисии всё: крышу над головой, еду, лечение, защиту от эстренцев, заботу, деньги. Она открылась и доверилась мне. Уйти от неё сейчас, когда ей грозит срок за нарушение предписания СИБа и когда она оказалась в уязвимом положении, было бы предательством. Я понимаю, что этим решением я разрушаю карьеру, но самоуважение для меня имеет бо́льшее значение, чем звание и статус. Я не смогу смотреть в зеркало, если нарушу слово, данное жене.
Кроме того, Таисия беременна. Я, безусловно, люблю свою работу, но в данном случае решение уже принято.
— У тебя вообще-то действующий контракт с СИБом, — сощурился Скоуэр. — Ты обязан приступить к службе.
— Учитывая наступившую амнезию и характер полученных травм, я вправе просить комиссовать меня или перевести на должность без доступа к секретным сведениям. Опять же, насколько я помню все эти заковыристые формулировочки, СИБ имеет право разорвать контракт тогда, когда будет угодно, так что наличие действующего контракта — не такая уж большая проблема.
Кстати, учитывая полученное в момент выполнения операции ранение, семилетний срок службы и целевое обучение, также идущее в зачёт, я даже могу претендовать на пенсию по выслуге лет.
— Не жирновато ли становиться пенсионером в двадцать семь?
— Возможно. Я позже расскажу о своих впечатлениях, — хмыкнул Эрер и нахально улыбнулся руководителю.
— То есть я правильно понимаю, что ты ради какой-то девицы готов вот так взять и всё бросить?
— Не ради какой-то девицы, а ради жены, которая была рядом со мной в один из самых сложных периодов жизни и которая не отвернулась, не бросила и не спасовала перед трудностями.
Я также планирую разделить с ней супружескую ответственность в случае, если за своё нарушение она получит реальный срок.
Скоуэр перевёл требовательно-вопросительный взгляд на майора Блайнера, но тот лишь плечами пожал. Разделить тюремный срок или любое другое наказание с супругом или супругой — неотъемлемое право каждого гражданина, даже тяжело раненого в голову.
— Ты же понимаешь, что с агентами и дознавателями делают в тюрьме? — не сдавался Скоуэр.
— Предполагаю, — кивнул Эрер. — Но бросить жену не могу. Как она будет в тюрьме одна? Опять же, если бы я изначально уделял больше времени сложностям Таисии и курировал ситуацию тщательнее, она, возможно, никуда сбегать не стала бы.
