Раннее утро
Таисия
Эрер вернулся, воодушевлённый и счастливый, но при этом загадочный, как забытый на вокзале чемодан с запрещённой радостью. Смолотил парочку подсохших пирожных и остатки супа (причём именно в этой последовательности!), а потом сказал:
— Я нашёл способ избежать тюрьмы.
Широко распахнув глаза и не веря своему счастью, я потребовала продолжения:
— Но…
— Почему сразу «но»?
— Потому что всегда есть «но». Или на этот раз нет?
— На этот раз есть, — признал Эрер и просканировал голодным взглядом маленькую кухоньку.
Наивный! На неё этой ночью по предварительному сговору совершила набег организованная продуктоистребляющая группировка под названием «Ночной Дожор» в составе дикой женщины с растущим животом и домашнего леопарда с растущим пятнистым задом.
Всё вкусненькое было безжалостно сначала обнюхано, потом облизано, а в конце — с особым цинизмом съедено.
Впрочем, Эреру мы всё же кое-что оставили: не понравившиеся никому пирожные с начинкой из какой-то непонятной болотной ряски (сам купил — пусть сам страдает!), консервную банку с пересоленной рыбой (та же логика) и остатки супа на донышке кастрюли (они как-то сами таяли, поэтому тоже сам виноват — надо было возвращаться быстрее!).
А что? Не стоило аж на целых две ночи пропадать. Мы без него страдали, голодали и увядали. Ладно, последнее — только для рифмы, потому что на самом деле мы спали, но ОПГ «Ночной Дожор» своих участников не выдаёт. Их выдаёт лишь жирок на бочках.
— Талла во сколько обещала сегодня прийти? — с нетерпением спросил Эрер.
— Да как обычно, утром. Только на этот раз с Дичиком. Мы как раз хотели сделать ему массаж.
— Массаж может подождать пару часов?
— Да, конечно. А что?
— Нам повезло, конфетка. Мы можем отделаться домашним арестом на год.
Я постаралась нацепить на лицо благодарную улыбку. Просторная студия — куда лучше, чем камера в тюрьме. Однако не выходить из четырёх стен целый год — та ещё пытка. Кто пережил самоизоляцию, тот знает…
— Одевайся и пойдём.
— Куда?
— Погуляем с Шельмой, дождёмся Таллу, а я тебе кое-что покажу, — с загадочным видом улыбнулся муж.
— А что насчёт твоей работы?
— О, моя работа теперь в некоторой степени зависит от некоторых обстоятельств, — напустил он тумана, а потом поторопил: — Собирайся скорее, долго нас ждать не будут.
Я ускорилась, постоянно перешагивая через кидающуюся под ноги взволнованную Шельму. Наконец мы обе были готовы к выходу: я — одета, она — взбудоражена.
