То кольцо символизировало обещание, но не любви, а обязательств.
И это кольцо тоже не символизировало любовь. Но оно представляло собой ценность в глазах Энцо.
– Мне нравится. Я буду носить его с гордостью.
– Матильда, отныне ты моя, – серьезно посмотрев на нее, сказал Энцо, и его слова прозвучали как клятва. – А теперь пойдем и расскажем об этом всему миру.
Глава 10
Большой зал его виллы был битком набит сливками миланского высшего общества, а также известными персонами из других стран: политиками, кинозвездами и главами различных международных корпораций.
Ни один не отказался от его приглашения. Все хотели узнать, кто же, наконец, похитил сердце Энцо Кардинали. Он позволил слухам просочиться в прессу, вызвав интерес публики, ведь, в конце концов, ему вряд ли удалось бы скрыть тот факт, что его невеста недавно была замужем за Генри Сент-Джорджем.
Но, как и ожидал Энцо, об этой скандальной подробности быстро забыли, когда узнали, что у него есть сын.
Саймон удерживал всеобщее внимание в переполненном людьми зале, как настоящий король.
Энцо представил сына гостям, держа его за руку и наблюдая за тем, нет ли в его поведении признаков дискомфорта или усталости.
Он предупредил Саймона, что они с мамой устраивают особенный прием, чтобы люди могли познакомиться с ним, и ему, как хозяину дома, следует вежливо поприветствовать своих гостей. Возможно, ему станет скучно, но будет неплохо поздороваться с другими, а после, если ему захочется, он может уйти играть.
Но тревоги Энцо оказались напрасными.
Саймону очень нравилось находиться в обществе других людей, и он очень серьезно отнесся к своим обязанностям в роли хозяина дома. И только то, как он нервно сжимал руку Энцо, выдавало его переживания, когда он торжественно приветствовал гостей и благодарил их за то, что пришли.
Он очаровал всех без исключения.
К нему окружающие, определенно, проявляли больший интерес, чем к женщине, вцепившейся в руку Энцо с другой стороны.
И он, если честно, не возражал.
После того как Матильда призналась ему в своих страхах, не побоявшись стать уязвимой, а потом опустилась перед ним на колени и продемонстрировала, почему он не мог забыть ее все эти годы, он стал еще более одержим ею.
Энцо злился на ее дядю и тетю и Сент-Джорджа за то, что они заставили ее почувствовать себя никому не нужной.
Но теперь Матильда принадлежала ему. Он предъявил права на нее и собирался заботиться о ней так, как не сумели ее кровные родственники и бывший муж.
