– Вер, Верка… Ну, ты чего, малыш? Не думала обратиться к психологу?
Вера растирает лицо ладонями:
– Может, и надо. Ты прости, что я…
– Ну что ты? У Бутенко попроси номерок. Он наверняка знает специалистов, работающих с похожими случаями.
Вера срывает порыжевшую к осени травинку, сует задумчиво в рот.
– Да, надо. Но не сегодня. Потому что сегодня я планировала кайфовать. Давай обо всем забудем? Смотри, как красиво. Знаешь, подобравшись к черте, оптика совершенно меняется. Прозреваешь, как после операции по удалению катаракты.
– Ага. Красиво. Пойдем, искупаемся?
– Наперегонки!
Тут я, конечно, весьма переоцениваю свои силы. После болячки бежать нет сил. Это не бег, а какая-то пародия. Валюсь в воду, поднимая фонтан брызг.
– Ой, Вера, мы с тобой как два инвалида.
– Почему как? Мне вообще-то полагается группа, – улыбается она, по-собачьи смешно приближаясь ко мне. В ужасе закусив язык, гляжу на подругу. Только я могла так опростоволоситься! Только я…
– Вера, – шепчу, облизав губы. – Прости, пожалуйста.
Я еще что-то бормочу и пропускаю момент, когда Вера начинает ржать.
– Ой, Элька…
– Да ну тебя! Я уж было решила, что смертельно тебя обидела. А ты… – плещу в лицо подруги водой.
– Нельзя мне обижаться. От обиды все женские болячки. Надо отпускать. Это мне Бутенко сказал, кстати. Так что инфа – сотка.
– Врешь! – щурюсь я, уверенная, что Вера опять хулиганит. – Он не мог. Это же антинаучно.
– Зато вполне в духе буддизма.
Я резко останавливаюсь и с головой ухожу под воду, не нащупав дна под ногами.
"
"– Бутенко – буддист? – изумляюсь я, выныривая и отфыркиваясь, как кит. Соленая вода выедает глаза – я плачу.
– Ты не знала?
– Нет. Удивила – так удивила. Я думала, это сугубо наша местечковая мода. Ввиду историко-географических особенностей, так сказать. А Бутенко все-таки – парень пришлый. Он даже рыбалку не любит, прикинь? За столько лет не проникся!
– Зато у него дед – японец.
– А?
– Коммунист. Их там в свое время преследовали люто. Так он сбежал.
Самому генсеку написал письмо с просьбой предоставить его семье политическое убежище, представляешь? Но дали только ему.
– Откуда ты все это знаешь?
– А Георгий Борисыч мне многое рассказал, заговаривая зубы перед операцией.
– М-м-м, вот как.
– Ты что, ревнуешь, Элька? – хитро щурится Вера.
– Кого? Бутенко? Нет, он мне даже не нравится.
– А как ты с ним тогда трахалась?
Нащупав все же дно под ногами, пожимаю плечами:
– Не знаю. Я была сама не своя.
