Прости, пожалуйста. За все. Я виноват. А еще я рад, что ты обо всем узнала.
– Рад? – сиплю, задыхаясь от переполняющих меня чувств. Рад он, блядь? А у меня сердце в клочья…
– Да. Потому что это меня жрало. Вина отнимала все силы. Знаешь, я впервые за несколько лет чувствую себя рядом с тобой свободно.
Сглатываю. Аппетита словно и не бывало. Но тошнит меня, как от голода.
– Ах, это я виновата?
– Нет. Нет, Элечка, ты не так понимаешь.
Валов берет мои руки, складывает лодочкой и подносит к своим губам. Целует, прижимает к щеке, трется, в блаженстве жмурясь.
– Как я люто по вам соскучился, Элька. По тебе, по Мишке. Вы все, что у меня есть. Вернись, Эля. Пожалуйста. Я понимаю, сколько дров наломал, но обещаю, что такого не повторится. Я устал. Ничего без вас не хочется, понимаешь?
– Вот так просто, да, Юр? И я должна простить? Ты мне изменял!
– Я тогда так боялся, что не смогу дать тебе ребенка. Я… Весь такой до хера крутой, самец, мать его, просто принц из сказки. И не могу… Ты не представляешь, как я злился, Эля.
Я весь мир ненавидел. И даже тебя… Потому что не мог стать тем, кого ты заслуживаешь. Мне это надо было куда-то деть. Во мне как будто включилась программа самоуничтожения, которую я не мог остановить.
– Сексом ты тоже меня наказывал?
– Что?
– Вспомни, во что это все превратилось…
– Да, наверное, – сглатывает. – Но мы же можем это исправить? Еще не поздно?
– Ты помнишь, в чем меня обвинял?
– Да пойми же, во мне говорил страх! И отчаяние. Как же, такой парень, и облажался.
А ведь я до этого не понимал, как на меня давят чужие гребаные ожидания! Они меня и задушили в конечном счете. Я просто тупо не вывез. Силенок не хватило, прикинь? Даже на то, чтобы принять Мишку, понадобилось время, а ведь я его… – тут Валов все же пускает слезу, не выдержав. Да и сама я начинаю плакать, – ты знаешь, как я его люблю. И он мой! – добавляет твердо.
– Юр, ты представляешь, как мне важно было это услышать раньше? Я же… я же тоже…
– Я знаю! Теперь знаю. Эля, я каждый день работал с психологом.
Каждый божий день, можешь себе представить? Я в окно хотел выйти, – сипит. – Цеплялся за что угодно… Прости меня.
– Елена была единственной твоей любовницей?
Наши взгляды встречаются над столом. И я понимаю, что…
– Нет.
Да, по его глазам понимаю.
– Извини, я хотел бы соврать. Но пообещал себе, что больше никогда не стану тебя обманывать.
Самое смешное, что он реально искренне раскаивается. И мучается, может, ничуть не меньше меня.
