И так далее. Но я тебе даю девяносто девять и девять десятых процентов за то, что до этого не дойдет. Такие ошибки исключены. Все процессы в лаборатории доведены до автоматизма, образцы тщательно промаркированы и…
– Когда я сдавал сперму, в лаборатории случилось короткое замыкание, – вдруг подает голос Юра. – Компьютер перезагрузился. Может быть… – он осекается, не в силах договорить, и со всей дури лупит кулаком в стену.
– Ну что ты делаешь? – чуть не плачу я, вскакивая с кресла. Ловлю его руку и, не отрывая трубку от уха, собираю языком выступившие на костяшках алые капли крови.
– М-да уж, Эля, – вздыхает Пятс, – умеете вы взбодрить. Давай, погребайте утром. Лично вами займусь. К девяти будет нормально?
– Да! Спасибо, Матиас.
– Давай, до завтра. Все будет хорошо, не накручивай себя попусту.
Рука с зажатым в ней телефоном безвольно падает вниз.
– Боже, Элька, ты прости меня, малышка. Прости…
Юра берет мое лицо в ладони, стирает большими пальцами слезы. Оказывается, я все же заплакала.
– За что, Юр?
– За то, что я так на своем зациклился.
– Да уж неудивительно, – всхлипываю я. – Такой себе вышел подарочек! Ты тоже меня прости.
Тянусь к его рукам, и пофиг на жуткий перегар, что от него исходит. Все, наконец, правильно. В его объятьях мне ничего не страшно. Он мой дом, он моя защита. Вместе мы вообще, кажется, все на свете сможем преодолеть.
– Давай в дом, Элька. Ты совсем околела.
И правда… Возвращаемся в спальню. Юра укутывает меня в теплое одеяло.
– Побудь со мной, – прошу я.
– Обязательно. Сейчас только в душ схожу, приду в чувство. – Юра морщится. – Но сначала тебе сделаю чай. Подождешь?
Выдавив вымученную улыбку, киваю. Что мне остается? Только ждать. Мужа. А потом результатов теста. Юра идет к двери, но, не дойдя до цели, возвращается. Открывает комод, что-то там ищет. Чертыхается. Подходит ко мне, опускается на одно колено и натягивает мне на ноги толстые шерстяные носки. С глаз капает. Одна тяжелая соленая капля, другая… Боже мой, я не знаю, что буду делать, если это все потеряю! Если я потеряю его…
– Не плачь, Элька.
Я дурак. Дурак, да?
– Нет. Иди, – понимая, как Юре тяжело, не хочу, чтобы он взваливал на себя еще и то, с чем, наверное, могу сама справиться, – ты чай хотел заварить.
– Ага. И в душ. Воняю я, наверное, жутко.
– Да уж ничем не хуже, чем после прошлогодней охоты, – смеюсь я, наморщив нос.
Юра улыбается:
– Люблю тебя, неженка.
– А я тебя.
Муж уходит, я потуже запахиваю на груди одеяло.
