Я даже мысли не допускаю, что он опять будет ночевать где-то, но… Юра выходит из-за стола. Заставляя меня все больше нервничать, просовывает руки в карманы робы и проходится туда-сюда по кабинету. А потом отворачивается к окну и одним предложением опрокидывает мой мир:"
"– Знаешь, мне кажется, будет лучше, если я какое-то время поживу отдельно.
– Ты шутишь? – ошалело переспрашиваю я. – Лучше? Кому лучше? Тебе? Мне? А может, нашему сыну?
– Только не нужно делать из этого проблему. Между нами все по-прежнему, Эля.
.. Просто… – Юра отчаянным жестом откидывает волосы с глаз. – Слишком много всего случилось. Мне нужно подумать, разобраться в себе. Понимаешь? Когда вы все время мелькаете перед глазами, это сбивает с мыслей.
Мне кажется, это какой-то дурной сон. Ну не может такого происходить в реальности. Просто не может. Обхватив предплечья руками, больно себя щиплю. И хватаю, хватаю ртом воздух, но вдохнуть все равно не получается.
– А с собой ты меня поставил, надеясь, что я налажаю, и у тебя появится повод попросить меня не только из твоего дома, но и из отделения? – догадываюсь я.
– За кого ты меня принимаешь? Я тебя не гоню! Я съеду сам. Сниму посуточно.
– Съедешь… – повторяю тупо, покачав головой.
– Да. На недельку. Может, на две. Эля… я просто…
Господи, у него в глазах стоят слезы! Ему, наверное, тоже плохо, но моя боль в какой-то момент, наверное, стала такой сильной, что на чувства мужа лично мне стало наплевать. Приваливаюсь к стене. Нет, ну, это, конечно, вполне в Юркином духе.
Он ведь хороший правильный парень. Конечно, он не выгонит меня, нет… Пробивает на истерический хохот. А на краю сознания дребезжит – боже мой, это происходит не с нами.
– Я поговорил с Жоркой. Он тебя возьмет к себе.
– А?
– Оформим все переводом.
Я стою, пытаюсь все осознать, но… Нет, это выше моего понимания. Нельзя же так, в одночасье. Нельзя так с людьми. А вот интересно, если бы я ступила на операции, если бы совершила какую-то ошибку, он бы меня с позором выпер? Нет. Вряд ли… Это же Юра.
Хороший парень, да. Наверняка он бы даже попытался меня подбодрить, а я уходила бы с мыслью, что все правильно, так мне и надо. И ругала бы себя за криворукость, уничтожала себя, жрала... Зато Юра был бы спокоен, сбагрив меня с чистой совестью. Охренеть.
– Тоже на неделю? – сиплю я.
– В каком смысле?
– Ты сказал, что мы поживем врозь неделю. Перевод в онкологию тоже на неделю будет или…
Мой голос звенит от слез, но что-то не позволяет расплакаться.
– Нет.
