Поздняков завалил в этот момент второго, провел ладонью по лицу, взглянул на залитые кровью руки и спокойно сказал:
— У меня он. А не у них. Побаловались — хватит… — и показал мне тускло блеснувший вороненый «Макаров».
Появился Чигаренков на машине. Поздняков поднял с земли за ворот коренастого бандита и сказал:
— Пивца не хочешь? А то поднесу. Мать твою… сволочь!
Подъехал автобус МУРа, оперативка из сто шестьдесят седьмого отделения, на пустыре стало шумно, из окон дома высовывались жильцы, сновали какие-то люди, милиционеры рассаживали задержанных по машинам, эксперт-медик перевязывал Позднякову голову, завывали моторы, и меня вдруг охватило ощущение радостной пустоты, чувство свободы и выполненных каких-то не очень даже понятных, но очень важных обязательств.
Арестованных допрашивали одновременно в нескольких кабинетах. От возбуждения и усталости у меня было странное состояние — кружилась голова, шумело в ушах, шатало как пьяного. Я присаживался на стул рядом со следователем, слушал несколько минут допрос, потом вставал и шел в другой кабинет, выходил на лестничную клетку, где стоял одинокий, забытый всеми в суете и суматохе Поздняков в белой марлевой чалме, невозмутимо куривший свои сигаретки «Прима».
Что-то он говорил мне, но из-за гула в ушах я плохо слышал. Пожал ему руку и пошел к себе. В коридоре встретил Шарапова — не утерпел, тоже приехал. Он мне сказал что-то, но, как в немом кино, я уловил лишь беззвучное шевеление его заветренных губ. Гудели, гудели на разных нотах голоса…
— Мой брат Степан Танцюра работал экспедитором в артели «Рыболов-спортсмен».
Он знал все их махинации и рассказал о них Борису, который придумал шарашить семьи осужденных…
— Борис показал мне незаметно участкового. Я подошел и предложил ему билет. Когда в перерыве я вышел, меня под трибуной уже ждал Борис с отравленным пивом. Еще предупредил: «Смотри не перепутай»…
— Мы с Колькой Танцюрой дотащили под руки его до газона и там бросили под кустами. Мне показалось, что он уже умер…
— Борис попросил меня достать ему химикат, разрушающий бумагу, а я ему дала смесь с перекисью бензоила, которая на свету активно окисляет целлюлозу…
— Борис объяснял, что потерпевшие боятся милиции больше нас и заявлять о разгонах не станут…
— Борис дал мне адрес дома и номер красного «жигуля» и велел приклеить в паз заднего буфера пакетик.
Я и приклеил ночью…
— Где искать татарина этого, Рамазанова, нам написал из колонии Степан Танцюра.
