Ленточки для Стихии (СИ)

Ну и что дальше? Трястись над ней, как над младенцем? А это ещё что за…

Уже заворачивая бессознательную Арину в полотенце, заметил коротенькие черно-розовые бэлты, стремительно исчезающие в её ногтях и чертыхнулся. Так вот, почему она заорала. Ну и что стало катализатором на этот раз?

Внимательно осмотрев каждый угол довольно большой ванной комнаты, снова скосил глаза вниз. Значит, о чем-то думала. Однозначно не о розовых единорогах. Хм…

Ладно, очнется — допросит. Ещё не хватало орать по всякой ерунде.

Сознание вернулось рывком.

Что… Где???

Распахнув глаза, уставилась в кремовый потолок с завитушками в углу. Комната…

Повернув голову направо, увидела Матвея, сидящего в плетеном кресле у распахнутого настежь балкона. Сама я лежала на очень большой кровати, накрытая тонким одеялом.

— Это наша спальня. Почему визжала? — моментально перейдя к неприятному моменту, своим вопросом мужчина заставил меня зажмуриться.

Какая же я идиотка… это же были мои собственные ленты!!! Обыкновенная реакция на злобу и ярость! А я? А я сама перепугалась так, что грохнулась в обморок!

Трижды идиотка.

Ну и как с такой реакцией желать ему сдохнуть? Да я первая окочурюсь от ужаса!

— Я разозлилась и у меня выросли бэлты. Я испугалась. — ответив почти шепотом, знала, что он меня услышал, потому что в ответ раздался ироничный хмык. Да-да, тебе смешно, я знаю…

Вот только посмотрела бы я на тебя после того, как тебя самого заживо пожирали с их помощью.

— Значит, займемся их тренировкой, раз уж они у тебя столь своевольны.

Мне не нужны неконтролируемые истерики и вспышки паники. Обмороки тем более. — заговорив так недовольно, словно это было сродни чему-то мелко-противному, например к рыганию за столом или мату в повседневной речи, светло-синий изверг резюмировал. — Одевайся и суши волосы, через десять минут первые процедуры.

— Не пойдешь сама — понесу на плече. — сказал и вышел, даже не собираясь слушать, что я скажу в ответ.

А я не собиралась ничего говорить. Он просто меня достал. Стоять, сидеть, лежать, к ноге… Дрессировщик.

Открыв глаза, закусила губу и сжала кулачки. Со мной никто и ни когда так не обращался. Папа меня любил и баловал, но в меру. Я всегда знала предел его доброты и щедрости. Но этот… этого светло-синего морального урода моё мнение не интересовало в принципе. Что ж… и это тоже я запишу в свой уже довольно внушительный список, товарищ гей. И это тоже.

Лежала я недолго. У меня всего десять минут, не больше, это я уже поняла.