Честно говоря, я просто не заметил, когда их загрузили. Если бы заметил, не разрешил бы. Мы набрали большое колличество нормальных продуктов: сушёное мясо и рыба, сушёные фрукты и ягоды, раличные зерновые. Даже рис был, правда никто не знал, как его готовить, но ничего, повара опытные, разберутся. Зачем ещё живые овцы и куры, не понятно. Потерпеть немного нельзя? Тем более, нам этих овец и курей едва недели на две хватит. И стоит ради этого терпеть грязь, вонь и тесноту? На других кораблях, как мне доложили, творится то же самое.
Ладно, чего уж теперь, сам виноват. Надо было меньше о прекрасных мавританках думать, а больше о деле. Хотя мавританочка и в самом деле хороша. Очень хороша, не хуже моих любимых женщин, а может быть и получше. Как же не хочется оставлять её здесь. И с собой забрать не могу — никак не могу придумать, как это сделать, хотя постоянно об этом думаю. Оставить её до дома, а потом выпихнуть с корабля и забыть не могу. Я хоть и становлюсь постепенно настоящим средневековым графом, но до такого скотства ещё не опустился.
На моем месте любой рыцарь бы позабавился с пленницей, потом запихнул бы её в первый попавшийся монастырь и забыл бы. Собственно, так 200 лет назад рыцари и поступали. И монастырь — это в лучшем случае, а в худшем… А я не могу, не получается. Чёрт, представляю, как меня плющить будет завтра, после того, как я оставлю её на берегу. Но завтра будет завтра, а сейчас бы я её с удовольствием утащил в свою каюту. И этого сделать не могу. И что я за граф такой?
После обеда пару часиков вздремнул.
Ночь выдастся не простая, так что надо отдохнуть. Потом опять стоял на мостике с капитаном. Слва богу, погода прекрасная. Ну, как прекрасная, жара жуткая, но ветерок, хоть и не сильный дует в нужную сторону и шторм не ожидается. А то ведь мы от берега далеко и спрятаться негде.
Ночью поспать вообще не удалось. Алима ушла только с рассветом и заснуть уже не смог. Лежал и кусал губы. Чуть не заплакал. А потом такая злость обуяла, что даже испугался. Вылил остатки воды из кувшина на голову и немного полегчало.
Но выходить из каюты не стал, гнев хоть и подутих, но не ушёл. Если выйду, могу и глупостей натворить. Так и сидел, подтянув колени к голове и весь сжавшись. Долго сидел, пока Элдрик в каюту не заглянул. Только тогда встрепенулся и поднялся.
— Элдрик, прикажи воды приготовить, помыться хочу.
— Сейчас сделаю, господин граф.
Он выскочил. Пошёл за ним, как был, голый. Да пошли все… Помылся и пошёл одеваться. Ну, вроде успокоился.
