Леонхард фон Линдендорф и фон дер Марк

А к ремесленникам в моём графстве относятся вообще бережно и даже с почтением. А если кто из ремесленников надумает открыть какое-то ремесленное производство, то таким даже помогать будут. И материалами и деньгами из графской казны. Но есть и условия. Очень уж я не люблю грязь и антисанитарию. Если что не понятно, то пусть у любого моего солдата спросят. Но вот кучи мусора у домов меня жутко бесят и за это будет пологаться не маленький штраф. И выглядеть горожане должны чисто и опрятно. А разных насекомых, типа блох, вшей и разной другой гадости я не переношу органически.

И ещё: нищих, бродяг, бездельников, гнать из города нещадно. Господь завещал добывать пищу телесную в труде, а не попрошайством. Поэтому встреченный на улицах города бродяга будет просто повешен. Как наплевавший на заветы господа нашего и этим его оскорбившего. Проникся старик. Уверен, что к вечеру обо всём, о чем мы говорили, будут знать все в городе. Ну и прекрасно. Бунта, я конечно, не боюсь, но зачем убивать собственных подданных, которые мне налоги платить будут?

Неделю проторчал в Лимбурге.

С приехавшим наместником наметили место для отводного канала и завода. Ни я ни он не специалисты, так что наметили всё вчерне, как бы нам хотелось, приедут спецы из Линдендорфа, поправят.

С магистратскими встречаться всё-таки пришлось. Ну, не бегать же мне от них. Объяснил им, каким я хочу видеть их город. Свобод у города отбирать не стал, но и налоги не понизил. Хотите свобод, ради бога, платите. Кое-кто из магистратских бывал в моих городах и знал о низких налогах для ремесленников и торговцев и стал возмущаться.

Ответил, что те города в полном графском подчинении, потому и налоги такие, а они вроде как свободные, а за свободу надо платить. Город мне принадлежит только номинально, поэтому все законы у них свои. От меня только закон о чистоте и бродягах. Но это только им на пользу пойдёт. А вот замок, моя личная территория и законы там мои, так что с глупостями туда лучше не соваться. В общем, договорились.

Вечером Ирма, вернувшаяся от очередной своей подружки-агентессы, жены магистратского и одновременно главы цеха кузнецов, с удивлением спрашивала:

— Геор, чего это ты расщедрился и все их свободы оставил?

— Так их и прессовать сейчас не за что. Город они сдали без сопротивления, да и сейчас не бузят. Пусть пока потешатся своей значимостью. Когда заработает завод и их доходы начнут падать, особенно у металлургов, а их тут большинство, то обязательно взбунтуются.