Лепила

Амбал за решеткой, Пудис на острове. Отзывать – возникнут подозрения. Кто же? Надо посоветоваться – взгляд снова упал на телефонную трубку.

– Вот, собственно, и все. После этого первым же рейсом пришлось вылететь в Москву. – Я поставил на стол пустую чашку.

Мы сидели уже около часа. Чай выпит, фрукты так и остались нетронутыми – лежали в хрустальной вазе, радуя глаз сочным разноцветием. И не важно, что на дворе зима, при некотором усилии можно сделать так, что об этом забываешь.

Гуру угрюмо молчал, переваривая мой рассказ.

Пару раз вставал и принимался ходить по комнате. На этот раз в его поведении я заметил сильные перемены: бегающий взгляд (чего раньше не было), плохо скрываемое волнение, руки-захватчики стали еще беспощаднее. Неужели на него так сильно повлияла моя неудача? С другой стороны, это для меня неудача, а для него – настоящий провал. Я сам себя виню и мучаю, но все же не тащу на дыбу, его же будут терзать «манекены» Саймона. Тот наверняка догадался, что я действовал не только по собственной воле. Как бы то ни было, плохо нам было обоим.

– Вы представляете масштаб предстоящей трагедии? – Королев А. Д. смотрел на меня как профессор на экзаменуемого. В эту минуту я был виновен во всех его прошлых и будущих грехах. – Что прикажете делать? Откреститься и сдать вас на расправу Саймону? – Особо пристальный взгляд. Я почувствовал, что в эту минуту он не играет, а спрашивает по-настоящему. Отвечать надо было тоже по-настоящему.

– Это проще всего. Но это не выход.

– Каков же выход? – Гуру еще глубже вогнал в меня свой визуальный зонд.

– Нужно повысить свой статус, приблизиться к власть имущим. Тогда Саймон будет вынужден одернуть свою руку.

– То есть? – Гуру растерялся.

– Надо пустить пыль в глаза. Показать, что вы – фигура, что причастны к серьезным деловым кругам. Тогда Саймону станет несподручно давить на вас, у него ведь рыло в пуху: ответственность за военные преступления никто не отменял, а у вас полные руки доказательств. Он бизнесмен и наверняка дорожит своей репутацией.

Гуру задумался. Было видно, что моя идея ему понравилась, просто он не хочет сразу хвататься за нее, желает показать, что выбирает из нескольких вариантов. Руки… Они снова засуетились: схватили чайник, занесли его над пустой чашкой – тонкая, давно остывшая струйка жалкой ниткой свисла из фарфорового носика. Взял сахарницу, тут же поставил на место, принялся вертеть между пальцев ложечку. Волнуешься? Правильно делаешь. Теперь моя очередь издеваться над тобой.