Я не слишком щепетильна в этом вопросе, но всё же стоит быть повнимательнее.
- Мы с Ренольдом ищем всё, что может касаться проклятья.
Всё-таки удивительно доверчивый народ. А вдруг я солгала? Какие такие звёзды на небе подсказали принцу, что мне можно полностью доверять? Почему он даже не усомнился? Хотя бы капельку. Что за безграничное доверие? Нет, мне можно, так как я не соврала, но другим он тоже так доверяет? Бедная империя, надеюсь, она выдержит такого наивного чукотского юношу на своём троне.
Глянула на Ренольда.
Мда, чукотским юношей и не пахло. Взгляд холодный, колкий, такой тяжёлый, что невольно хочется отвернуться и не смотреть ему в глаза. Что же ты за зверь такой?
- И как успехи?
Подошла ближе, присаживаясь прямо на ковёр. Прямо на нём были в каком-то только парням понятном порядке разложены бумаги. Старые бумаги. Очень старые. Казалось, тронь, и они рассыплются в прах. Пожелтевшие, с кое-где выцветшими буквами.
- Не знаю, - Эйнар встал с низенькой скамеечки, обитой шкурой какого-то бедного животного, и протянул мне несколько листов, - относится ли это к проклятью императора, но мы узнали, что уже на протяжении многих поколений первенец в семье погибал.
Вначале это ещё документировалось, но потом свидетельства о рождении и смерти перестали упоминаться. Лишь в некоторых бумагах есть пару слов, что это продолжалось просто императорская семья перестала об этом говорить, тщательно скрывая. Эти документы чудом уцелели. Мы нашли их случайно в тайнике, который принадлежал советнику императора, жившего около пятисот лет назад.
Тайник, кстати, был в библиотеке. Это Ренольд нашёл, буквально споткнулся об него.
Я нахмурилась. Блин, всё на свете проспала. Я бы тоже хотела посмотреть на тот тайник, а ещё лучше самой найти его. Но не всё же коту масленица, правильно?
- А император был первенцем? - спросила.
В общем-то, это был закономерный вопрос. Если первенец, значит, его настигла участь всех предыдущих первенцев. То есть он помирает.
Получается, что проклятье всё же есть и оно забирает жизни всех первенцев в роду.
- Нет, - Ренольд встал со второй скамейки, точной копии первой, и уселся в кресло, тут же, будто только этого и желал, закидывая ногу на ногу. - Отец третий ребёнок в семье. Первый погиб, упав с лошади сразу же, как достиг совершеннолетия. Второго убили во время неспокойного времени. Некоторые недовольны были его кандидатурой в императоры, поэтому прожил средний брат недолго.
