К кристальным душам не липнет негативная энергия, то есть они всегда остаются чистыми, не запятнанными. Обычно все мы, так или иначе, лекари. Наверное, особо плюсов и нет. Всё точно так же, как и у обычных душ'.
- Мда уж. И зачем всё это? Ой и намудрил чего-то создатель. Чую печёнкой, добром всё это не закончится, - вздохнула. Не было проблем, называется. - Ну а ты? Говорил же, что зло не липнет, и не можем причинять вред, так как умудрился наложить проклятье на императорскую семью?
Дагнир тут же изменился в лице.
'Тогда я был обычным лекарем, жил в лесу с женой и сыном. Началась война и однажды в нашу дверь постучались. Мы приняли гостей со всей широтой душевной. Но уходя, главный среди них, назвавшийся Ривалем, изнасиловал и убил мою жену, а сыну они просто отрубили голову, словно курёнку. Меня при этом удерживали его воины, которые смеялись и комментировали всё происходящее. Я до сих пор не понимаю, почему они так поступили? Что мы сделали им? Почему моя прекрасная Мирана должна была испытать это? Почему мой ребёнок должен был быть убит? Я вопрошал к создателю.
Наверное, это было очередное моё испытание, которое мне назначил создатель. И я его полностью провалил."
"Я кричал, прочил, умолял остановиться, но потом понял - бесполезно. И тогда стал проклинать, взывая ко всем тёмным силам, которые только могли откликнуться на мой зов. Они отозвались. Создатель смолчал, а чернота, что копилась долгое время, обретшая сознание откликнулась. Меня заволокло тьмой, в которой я находился по сей день.
Тьма не могла проникнуть внутрь меня, но вот удерживать мою душу внутри способна была. Я ощущал, как оно забирает жизни людей. Жалел ли я о том, о чём просил тогда? Может быть. За эти годы я столько передумал. Сначала был счастлив, что Риваль не остался безнаказанным, но потом, с каждой новой жертвой, моя уверенность в правильности истлевала капля за каплей.
Но последний правитель... Он смог обмануть проклятье. Его старший сын - оборотень. А на них, как оказалось, не действует проклятие, потому что они двулики.
Звериная сущность просто не даёт проклятью лечь на человеческую сущность. Женщина, которую он любил, правда, погибла. А вот сын остался неприкосновенен'.
Я резко обернулась к Ренольду, смотря другими глазами. Оборотень? Надо же, а ведь и не подумаешь никогда.
'Ты ошибаешься. Этот молодой человек не он. Старший сын нынешнего Риваля совершенно другой человек. А этот юноша не имеет к роду Ривалей никакого отношения. Он не сын императора'.
