Добрые люди чаще всего ценят чужую жизнь выше своей, причем, особо не задумываясь над этим. Поэтому им просто необходимы эгоистичные друзья, которые будут присматривать за ними.
- Добрые? - я усмехнулась, поглаживая, идущего рядом кальпи по шикарной гриве. Он был доволен. - Вряд ли меня можно такой назвать. Это в последнее время я чего-то расхрабрилась, а так я не такая совершенно."
"- Верно, - Олан прищурился и по-доброму улыбнулся, поглаживая свою бороду. - Когда рядом есть те, кто может о тебе позаботиться, то почему бы просто не быть собой, забыв, что надо ещё о чём-то волноваться? Вот скажи, будешь ты проезжать через деревню и увидишь, как люди будут бить ребёнка, заступишься?
Я стиснула зубы, отворачиваясь.
Чёрт возьми!
- Конечно, заступлюсь! А кто не заступиться! - возмутилась. Это же элементарно и совершенно обыденно.
- О, поверь, есть такие, что не только не заступятся, но ещё и предложат, как лучше бить, чтобы не умер слишком быстро и получил, как можно больше боли.
Поморщилась. Конечно, в любом из миров есть гнусь, но всё же тлеет надежда, что её не так много, как может показаться.
Настроение у меня от этого разговора упало, да и, вообще, было какое-то муторное состояние. Такое чувство, будто не только небо тучами затянуло, но и меня внутри точно так же стало пасмурно.
Уходить далеко не стали, бесполезно что-то искать, поэтому остановились на ближайшей поляне. Мужчина всё-таки представился, назвавшись Гимрином. Жена его Ноли оказалась деятельной и шебутной женщиной, а вот Рели стеснительной и постоянно краснеющей девушкой.
Она постоянно бросала взгляды на Ренольда и краснела ещё больше.
Начинала ронять всё подряд, спотыкаться о собственные ноги, пока Ноли не прогнала её, нахлестав чуток по заднице какой-то тряпкой. Выглядело это всё вполне безобидно, даже забавно. Сразу становилось понятно, что женщина не сердиться на самом деле.
Я сидела в это время на небольшом бревне и наблюдала. Никто меня не тыркал и не трогал - народу хватало.
Правда Ренольд тоже особо ничего не делал, лишь величественно взирал на устроенный балаган и время от времени раздавал свои ценные и очень нужные указания. Олан с Элбаном за это на него кидали весьма красноречивые взгляды, а Патриций лишь что-то бурчал, изображая больного старца, но послушно таскал ветки, для сооружения шалаша.
Люца я сразу предупредила, чтобы не мешал - если там будет ещё и этот громадный кальпи, то вообще тушите свет.
