Кто бы мне сказал, ещё совсем недавно, что нашей компании придётся линять из сеновала через само сено, я бы точно не поверила. Почему мы не вышли и не приняли бой? А зачем? Неизвестно кто там снаружи, сколько их, нужны ли мы им живыми или и головы сойдут. При таком объёме информации будет опрометчиво просто выходить наружу, надеясь, что пронесёт. Поэтому лучший способ - отступление. Но нужно будет обязательно как-нибудь собрать информации о том, кому мы помешали.
Пока я размышляла об этом, мы доползли до противоположной двери стены.
Вернее, я этого не видела, но остановившийся Элбан дал понять, что наше маленькое и довольно странное шествие в недрах сушеного сена окончено.
Я нервничала, так как ничего сейчас поделать не могла. Трава со всех сторон немного давила и нет, не на тело, а на психику. Полная темнота, дышать становилось с каждой минутой всё тяжелее, так как воздух кончался. Да и тот, что был, назвать нормальным воздухом, было нельзя из-за трухи и пыли.
А потом впереди послышался шорох и Элбан пополз дальше.
Я не стала отставать, чувствуя, как начинаю задыхаться.
Под конец я буквально вывались на мокрую землю, сразу же спохватываясь и затихая. Не хватало ещё нашуметь.
- Элбан, страхуй всех, иначе кто-нибудь да выдаст нас, - прошептала, старательно сдерживая кашель. Надеюсь, они там не задохнуться раньше времени.
Гимрин сидел неподалёку и тяжело дышал. Оказывается, разговор с железом, да ещё и переплавленным в скобы не такая простая работа.
Минут через пять все мы уже были снаружи.
Рели чуть ли не потеряла сознание, поэтому Ренольд, который и сам выглядел не лучшим образом, поддерживал девушку под локоть, при этом старательно стирая со своего лица прилипшую траву и пыль.
- Уходим, пока они не вошли и не бросились нас искать, - шепнул Элбан, сверкая своими жутковатыми глазами.
Все переглянулись и засеменили следом, старательно пригибаясь.
***
Углубившись в лес километров на пять, остановились, чтобы вытряхнуть одежду.
Не представляете, как всё колется после такого экстремального побега через сухую траву. Казалось, вся одежда походит на подушку для иголок. Всё начало чесаться. Невыносимо.
Но мы были наивными, когда полагали, что отряхнуться будет достаточно. После нашей пятиминутной стоянки мы шли ещё часа два, уже стало совсем светло, а мы чуть ли не рыдали. Мелкие, сухие травинки, застрявшие в одежде, доставляли такой дискомфорт, что идти дальше было просто невыносимо.
