Лерка. Второе воплощение

Если проводить аналогию с Этиром, то здесь должно быть тоже две кристальных, а так как я некоторое время была вне зоны доступа, то неудивительно, что в мире стало больше тёмной энергии. Отсюда и агрессия жителей, и прочая ерунда.

Остаётся надеяться, что раз я вернулась, значит, должно немного все стабилизироваться. Надеюсь, моё странное состояние не повлияет на энергию, которую моя душа вырабатывает для мира. Было бы не очень, если это не так.

Потерев переносицу, оторвала взгляд от Эйнара, на которого до этого неосознанно все время смотрела.

— А ты? Как там? — Ренольд в отличие от меня не стеснялся и, пододвинув к себе небольшой столик, с явным аппетитом посмотрел на еду. — Не хочешь?

Я покачала головой. И правда, что-то не хочется. Это немного настораживает, хотя не так сильно, как совершенно небьющееся сердце.

Эйнар неодобрительно посмотрел на нашего общего друга. Всё же Риваль неоднозначный человек. Когда он входил в комнату, то был самым образцовым из аристократов, а сейчас спокойно так уминает крупную ножку, будто ничего такого в этом нет.

Улыбнувшись, начала рассказывать о своих приключениях в междумирье. А что? Мне никто не говорил, что всё произошедшее надо держать в секрете, поэтому я с лёгким сердцем могла поделиться всеми своими переживаниями, мыслями, предположениями и фантазиями.

— Кстати, — я замерла, а потом, подняв руки, зачем-то ощупала себя. — Со мной не было бутылочки?

Ренольд аккуратно вытер губы, потом руки, после отодвинул край камзола в сторону и вытащил крохотный флакончик.

Положив бутылочку на ладонь, он протянул мне. Надо же, а в междумирье он казался больше, а сейчас размером со спичечный коробок.

— Только вот он пуст, — добавил Ренольд, дождавшись пока я заберу бутылочку. — Но я не открывал всё равно. Можешь не волноваться. А что там?

— Тут, — я хмыкнула. Если Ренольд и не видел, то я видела отлично небольшой сияющий жемчужным светом шарик, — мой новый друг — Вильям.

Тишина. Странно, чего он молчит?

Открыв бутылочку, немного встряхнула. Шарик тут же встрепенулся и вылетел через горлышко. Немного повисел, потом осторожно поплыл влево, вправо, а затем стал изменяться. Он менялся до тех пор, пока передо мной не появился Вильям, который с самым сосредоточенным видом стряхивал со своего полупрозрачного плаща невидимые и думаю, несуществующие пылинки.